– Выходит, они взялись за тебя всерьез. Кольцо на твоей руке очень опасно. До этого момента я сомневался в том, что Аристарх решится расстаться с вещью такой огромной силы. Но это произошло. Ты ему слишком нужен. Сейчас оно закрыто, но стоит тебе неосторожным желанием разбудить его силу – тебе с ним не совладать. Тогда ты действительно превратишься в раба.
– Может быть, ты объяснишь? Я не понимаю ни слова…
– Это не имеет значения. Еще не пришло время знаний.
Вокруг все замерло. Не было ничего, кроме полной тишины и огромного, слегка освещенного собственной аурой лица учителя. Я уже слышал подобные слова. И тогда они значили для меня немало! Я боролся изо всех сил с дымчатым стеклом, закрывавшим память… «Приходит время слов, и лишь потом, далеко не сразу, начинается время знаний… А за ним, также неизбежно для воина, следует время действий». Именно это я слышал от него где-то там, за гранью памяти, в ином измерении времени…
– Что я должен сделать?
В глазах Сейроса появился насмешливый огонек.
– Значит, ты научился хотя бы этому, не произносить ненужных слов, время которых еще не пришло.
– Так что же мне делать?
Сейрос пожал плечами:
– Это зависит только от тебя. Воин сам решает, встретиться ли ему со своей смертью еще раз. После второго круга она все время стоит за его левым плечом, и можно научиться видеть ее лицо.
Я невольно оглянулся и ничего не увидел, кроме ржавой переборки своей полуразрушенной шлюпки, почему-то вынырнувшей в этот момент из полной тьмы, словно в насмешку.
Сейрос улыбнулся:
– Ты мало тренируешься. Ты израсходовал всю свою жизненную энергию при переходе в следующий круг и слишком медленно накапливаешь новую. Если так будет продолжаться, из охотника ты превратишься в дичь. Помнишь, почему ты в первый раз решился вступить на дорогу деймов?
– Кажется, я хотел обрести свободу…
– Свободу от чего?
– Я подписал какой-то кабальный договор и хотел от него избавиться.
– Ты подписал его уже дважды.
– Секронг Гравс?..
– Слугу деймов невозможно отличить от обычного человека.
– Что же теперь будет?
– Ты хотел обрести могущество достаточное, чтобы противостоять деймам. Это почти невозможно, но это единственный в твоем положении способ. Ты сопротивлялся им настолько успешно, что они сочли необходимым подтвердить договор вторично. Я не знаю другого такого случая. По-моему, ты был на правильном пути. В судьбе Воина почти не бывает случайностей. Вспомни, что тебе сказал Мстислав на прощание. Вспомни все, что ты знаешь о Темной зоне. Это очень важно.
Сознание вернулось сразу, словно кто-то повернул выключатель. Так всегда бывает после ввода танзема. Я лежал в каюте медицинского отсека «Рендболла».
У моей койки толпилось человек пять исполняющих обязанности старших офицеров крейсера. Голова раскалывалась от боли. И я никак не мог сообразить, сколько времени прошло с тех пор, как грохнул взрыв после моего первого и единственного выстрела.
– Капитан, вы их остановили!
– Мы нашли вас только благодаря чуду. Рация шлюпки все время работала. Там творился настоящий ад, но шлюпка уцелела, хотя это казалось совершенно невозможным.
– Что с кораблями Комора?
– Те, которые успели войти в рой, все уничтожены. «Рендболл» выдержал потому, что по вашему приказу защитные поля работали на всех боковых экранах. Метеоритный рой разбросало взрывом на многие километры.
– Впереди шел только патруль. Скоро здесь появится вся эскадра, и на этот раз они будут осторожнее.
– Компьютер работает. Мы готовы к оверсайду.
Только сейчас я начинал верить в то, что можно выиграть и тогда, когда у тебя лишь один шанс из тысячи, если очень сильно повезет и если рядом неожиданно окажется старый, ворчливый друг…
– Вы хорошо проверили? В компьютере не осталось скрытых программ-ловушек?
– Все чисто. Мы сделали даже пробный разгон. Картов заменил двенадцать подозрительных блоков.
– Что мы будем делать дальше, капитан?
Чаще, чем нужно, они произносили мое новое звание, словно лишний раз хотели подтвердить, что сейчас я владею им по праву. И вдруг я понял, что так оно и есть. Только теперь я наконец-то получил этот корабль. Только так и мог его получить…
«Рэндболл» шел в пустоте легко, не оставляя в пространстве ни малейшего радиоследа. Работало центральное автоматическое управление. Не было той изматывающей напряженности, когда я много часов подряд вынужден был вручную протискивать сквозь пространство стальную громаду крейсера.
