Прикидывая свои шансы, я понимал, что они не слишком велики. Этот человек был тяжелее меня и, несомненно, намного опытнее в рукопашном бою, в умении владеть мечом и пикой. Кроме того, его прыгающая «лошадь», покрытая хитиновым панцирем, давала очевидное преимущество перед хрумом.
Я выставил еще одно условие: в случае их победы на поединке они отпустят наш отряд обратно в поселок.
– Кроме Проранта.
Спорить не приходилось. Я сделал все, что было в моих силах.
Бой назначили на время восхода третьей луны. Хотя сумерки в этой местности достаточно прозрачны, дополнительный свет луны показался мне совсем не лишним, а два часа передышки позволяли хоть немного отдохнуть после нелегкого боя.
Пика, которую выбрал для меня Хенк, оказалась короткой, но зато тяжелой и хорошо уравновешенной, ее темное полированное древко производило впечатление надежности, а плоское узкое лезвие из титанового сплава, найденного в запаснике планетарного комплекса, могло, не сломавшись, выдержать любой удар. В случае удачи оно способно поразить даже чудовищное насекомое, которое мой противник использовал вместо лошади. Я заметил, что между пластинами хитина у него на груди оставались узкие щели, в которые не смог бы проникнуть обычный толстый наконечник.
Вместо ситрилонового костюма, который я оставил под охраной Лана, пришлось натянуть негнущийся нагрудник из кожи гивлатоваса. Экипировку завершил обоюдоострый тяжелый стальной меч, подобранный мной на поле брани. Я привык к этому оружию и никогда с ним не расставался, хотя он и был несколько тяжеловат.
До начала поединка оставалось еще полчаса. Я решил использовать это время для накопления энергии КЖИ, не слишком надеясь на то, что возникнут условия для ее применения, однако следовало подготовиться к любым неожиданностям.
Уединения, необходимого для полноценной процедуры, мне не удалось найти на оставшемся под нашим контролем узком пятачке. Все же я постарался сосредоточиться и полностью отключиться от окружающего.
Пришло обычное во время КЖИ-процедуры ощущение легкости и прозрачного видения. Я как бы отстранялся от настоящего. Реальность превращалась в дымчатую тень. Такие же легкие, неосязаемые тени недавнего прошлого уже окружали меня. Я вновь во всех подробностях видел только что закончившийся бой. В этих картинах моя личная память не принимала никакого участия. Я рассматривал битву одновременно с разных сторон и видел детали, недоступные зрению отдельного человека. Я знал, что среди теней прошлого, нечетких контуров настоящего, столь же прозрачно и легко, почти неразличимо в мешанине прочих теней, проступали едва уловимые контуры будущего. Лишь очень опытный воин мог их различить.
Внимательно всмотревшись в этот пестрый калейдоскоп, я увидел поверженного бойца… Вот только лица не сумел разглядеть. Как обычно бывает в таких предсказаниях, ответ можно истолковать двояко. Кто-то из нас погибнет, это несомненно. Возможно, удалось бы получить и более точный результат, если бы мне не помешали. Чья-то рука осторожно коснулась моего локтя.
Я вышел из транса. Окружающие предметы вновь обрели четкость. Я уже не смотрел на мир уголками глаз, как научил меня когда-то мексиканский индеец. Рядом стоял Прор. Зная, как остро он реагирует на малейшее неудовольствие с моей стороны, я все же не удержался от возгласа досады. Слишком болезненно проходил вынужденный выход из КЖИ-транса. На этот раз он не обратил на мое восклицание ни малейшего внимания.
– Пора собираться, а мне еще нужно сказать тебе нечто важное. – Я молча ждал продолжения, и он закончил, слегка понизив голос: – Скоксы не выносят света, даже самого слабого. Постарайся держаться от него со стороны луны. Самое главное в тактике их всадников – точность прыжка. Если скокс промахнется – у тебя появится шанс. Он не может слишком долго стоять на месте и двигается только прыжками.
Я поблагодарил Прора и неторопливо направился к своему хруму. Эти ласковые, выносливые животные плохо приспособлены для боя. Хотя они не знают страха и точно выполняют все команды во время схватки, неповоротливость и медлительность сделали невозможной их использование в кавалерии. К сожалению, выбора у меня не было. Пеший воин не может противостоять всаднику в одиночном поединке.
Я тщательно проверил упряжь, еще раз осмотрел оружие, опустил шип на шлеме, пристегнул к левому локтю небольшой круглый щит и под одобрительные возгласы наших воинов направил хрума к воткнутому в землю копью с флажком, обозначавшему место, с которого я должен был стартовать после сигнала.
В ста метрах от меня, у такого же копья, уже высилась массивная фигура моего противника. Даже выглянувшая из-за облаков луна не позволила мне рассмотреть его лица. Зато я сразу же заметил, что пустынники, взявшие на себя труд по разметке площадки для поединка, поставили меня так, чтобы луна не мешала их всаднику.
