«Скажи мне, левран, не оставляй меня так. Я должна это знать. Я должна это услышать от тебя самого…» – что это было? Голос женщины, прозвеневший в тишине, или всего лишь никчемный отголосок памяти?
Даже самого этого времени, самого этого места больше не существовало во всей беспредельной Вселенной. И ответ никогда не придет. Тогда зачем нужна память о нем? Почему мешает мне она сейчас сосредоточиться на действительно важном? На целительном и вечном покое, на растворенной в свете бесформенной мысли, отделяющей личность от порога, за которым нет уже ничего личного.
А слухач спускался все ниже. Вот он достиг постамента, сел на него и, нахохлившись, как гриф, посмотрел в мою сторону.
Наверное, мой вид не произвел на него благоприятного впечатления. Потому что он отвернулся, сплюнул, а затем, уже не обращая на меня внимания, протянул свою грязную когтистую лапу к полосе света, вздымавшейся над центром постамента. Собственно, не к самой полосе… Там, где она заканчивалась, у плоскости гранита, было что-то, напоминавшее рукоять… Или мне это только казалось?
Снизу были плохо видны детали. Но на рукоятке я заметил нечто такое, что должен понять, прежде чем сознание отключится полностью.
Лапа слухача медленно, осторожно придвигалась все ближе. Она тянулась, трусливо вздрагивая, отдергиваясь и все же подбираясь постепенно к заветному лезвию света.
Наконец слухач коснулся рукояти меча… Последовала ослепительная вспышка, все его тело налилось изнутри малиновым светом и вдруг взорвалось, разлетелось на тысячу сверкающих искр. Они долго еще кружились в воздухе, медленно приближаясь к полу и угасая.
Теперь я остался совсем один. Я подумал об этом и о том, что заряд энергии, поразившей слухача, обладал неслыханной мощью, если пробился в запредельное пространство, туда, где находилось подлинное тело этого существа.
Так вот он каков, меч из легенды архов… Его искали так долго, что почти никто уже не верил в реальное существование Светозара. Он древнее самой земли.
И он ждал меня на последней остановке в пути, в месте, достойном для вечного забвения, для ухода в нирвану. Где мне оставалось сделать всего один, завершающий шаг.
Слухач больше не отвлекал внимания, и лишь рукоять… Мое зрение обладало одной странной особенностью. Оно могло иногда приблизить предмет, показать его так, будто он находился в нескольких сантиметрах. И это случилось теперь.
Рукоять из потемневшей от времени бронзы словно бы повисла передо мной в пространстве.
Два зверя бежали по ее поверхности навстречу друг другу. Два зверя из детской сказки… Я слишком хорошо знал этот рисунок, чтобы его не узнать. Правда, на той рукояти, что лежала под корнями отца деревьев, лезвие выгорело дотла, оплавив саму рукоять, – здесь же оно сверкало ослепительным голубым светом.
В моем вещем сне лезвие выглядело зеленым, но на самом деле оно голубое.
Роману вдруг показалось, что в уголках его неподвижных, мертвых глаз появились живые слезы…
Странное имя возникло в сознании. Всеми забытое имя из давно прошедшего круга. Но левраны бежали по рукояти меча, и я должен был встать, подняться на ноги, чтобы убедиться в этом воочию.
Я понимал всю невыполнимость возникшего желания – мертвое тело не может ходить. Сама мысль о движении хотя бы одного пальца казалась кощунственной.
Но просыпалась память о невозможном, и живые слезы текли по щекам, и отступал леденящий холод. Медленно, непроизвольно я потянулся к чему-то навсегда утраченному и все же бесконечно дорогому.
Тогда в третий раз лопнула сухая оболочка куколки.
Я стоял перед постаментом, а на уровне моей головы по бронзовой рукояти меча в самом деле бежали левраны.
Так вот ты какой, Светозар… Я прошептал имя меча нежно, как имя близкого человека, и жадно потянулся к знакомой рукояти. Ни опасения, ни страха – ничего я в тот момент не чувствовал, точно встретился со старым другом. Рукоять поместилась у меня в ладони привычным холодком бронзы.
Тогда осторожно, медленно, будто боясь расплескать невидимую чашу, я пододвинул меч к себе. Мне даже не потребовалось прилагать особых усилий. Он словно тысячи лет ждал этого простого жеста и теперь вдруг очутился у меня в руках.
Его шипящее, усыпанное летучими искрами лезвие излучало мягкий ровный свет. Похоже, все оно состояло из твердого алмазного пламени. Накопленная за века световая мощь переливалась в нем, живым огнем передаваясь мне.
Я снял с постамента мягкую перевязь без единого украшения, с короткими черными ножнами. Казалось, в них невозможно поместить огромное сияющее лезвие, но оно исчезло там все и погасло. Мне стало грустно без его живого света. Закрепив ножны на поясе, я тут же вновь извлек Светозар.
Сила, скрытая в нем, приподняла мою руку. Сверкающее острие будто искало нечто на сплошной каменной поверхности яйца и вдруг, вздрогнув, остановилось. Затем неожиданно для меня лезвие удлинилось. Сверкающий луч уперся в стену и осветил ее нездешним, запредельным светом.
