В центре зала, вдоль длинного обеденного стола, слуги в красных ливреях разносили блюда и графины с вином. За столом сидели какие-то люди в париках и крикливых одеждах, украшенных драгоценными камнями. Их лица казались мертвыми и неподвижными, как лица кукол. К тому же они походили друг на друга так, словно все были близнецами. В них не было никакой индивидуальности, а их речи были так же бессмысленны и пусты, как их лица.
Один из слуг, державший на подносе два бокала вина, повинуясь неслышимой команде Джины, повернулся в нашу сторону и через минуту оказался рядом со мной.
– Отведай моего вина, – произнес голос Джины, доносившийся одновременно отовсюду.
Все еще не придя в себя от потрясения, я безропотно взял бокал и пригубил напиток. Я никогда не пробовал ничего подобного. Вкус и аромат этого напитка будут мне напоминать о себе всю оставшуюся жизнь, которой, впрочем, у меня было уже совсем немного.
– Ты мог бы пить такое вино каждый день.
– Откуда оно у тебя? С наших кораблей?
– С кораблей? – Впервые я услышал, как Джина смеется: беззвучный кашляющий смех напомнил мне карканье ворона. – На самом деле вино существует только в твоем воображении, а для этого не нужны никакие корабли.
– Значит, оно не настоящее?
– А что есть «настоящее», как не результат, созданный твоим мозгом? Готовые образы, слепленные из сигналов твоих рецепторов, синтезированные и объединенные с твоей памятью и опытом. Но ты этого все равно не поймешь. Ты любишь кино, Крайнов?
– Ты знаешь мое имя?
– Я знаю о тебе все. Почти все. Но кое-что мне еще нужно выяснить, прежде чем я определю твою судьбу.
– Только бог может определить судьбу человека. Разве ты бог?
– Для тебя – да. А теперь смотри в этот зал. Представь какой-нибудь приятный момент из своей прошлой жизни, вспомни место, которое тебе нравилось. Вы, червяки, любите сохранять свои воспоминания и носитесь с ними так, словно они имеют какую-то ценность. Так покажи мне их! Покажи мне то, чем ты дорожишь и прячешь от посторонних в глубинах своей памяти.
Прежде чем я сообразил, чего она от меня хочет, прежде чем успел воспротивиться собственным воспоминаниям, зал подземного дворца изменился, его стены поплыли, превращаясь сначала в полосы цветного тумана, а затем они стали стекаться к центру пустого пространства пещеры.
Пораженный возникавшей из тумана картиной, я не сразу заметил, что непроизвольно, пытаясь рассмотреть ее получше, сам создаю объемное изображение…
Сначала там был только перрон. Перрон космического вокзала. Затем из туманной завесы входа вышла она, девушка с букетом цветов в руках…
Лота… Моя первая и единственная любовь…
– Нет! Останови это! Мои воспоминания принадлежат только мне! – Волна холодного ужаса, словно судорога, прошла по моему телу. Я и сам толком не понимал, чего так испугался. Должно быть, инстинктивно я не хотел, чтобы Лота оказалась здесь, на этой планете смерти.
Кино? Возможно, это только кино… Но вино в бокале было настоящим. Я не знал, где проходит граница возможностей моей хозяйки, возомнившей себя богом, и поэтому должен был остановить ее, пока еще не поздно. Я боролся отчаянно, включив всю силу своего воображения.
Образ Лоты растаял, вокзал превратился в рубку космического корабля.
Я чувствовал, как чужая воля врывается в мой разум, скручивает меня невидимым стальным захватом, и сопротивлялся изо всех сил. Сердце билось как бешеное, пот застилал глаза. Но я думал только о ящике. О простом металлическом ящике, стоявшем позади пульта. Обычно в нем хранили старые, отслужившие свой срок кристаллы мнемопамяти, но сейчас в нем не было ничего. Пустая металлическая коробка, за которую ухватился мой разум, как утопающий хватается за соломинку. Представить пустой ящик мне было проще всего, проще всего было закрепить в сознании его четкий образ, перекрывший в моем мозгу все остальные картины. Я даже глаза закрыл, стараясь мысленно увидеть каждую заклепку, каждую царапинку на стенке этого ящика, а когда открыл их, огромный металлический ящик заполнил собой все пространство дворца.
– Ты издеваешься надо мной?! Ты смеешь противиться мне, жалкий червяк?!
Прежде чем я успел возразить и хоть как-то исправить ситуацию, два человека появились у входа в пещеру. Они возникли из темноты, как два призрака – вот только это были не призраки, я почувствовал это сразу, ощутив их железную хватку.
Я рванулся изо всех сил, и на какое-то время мне даже удалось освободиться, но эти двое, одетые в одинаковые зеленоватые одежды, обладали силой, которая не уступала моей. Мне не удалось воспользоваться своей кратковременной свободой, мои руки вновь попали в железный захват. Это случилось потому, что я решил не спорить с Джиной, принять и изучить новую ситуацию, какой бы она ни оказалась, и лишь потом действовать.
Им не понадобилось и минуты, чтобы открыть хитроумные магнитные застежки на моем скафандре. Теперь я стоял перед Джиной, выпрямившись, с заведенными назад руками, и старался поймать ее взгляд.
