Между группами солдат прохаживался человек, лицо которого показалось мне знакомым. Собственно, забыть такое лицо было трудно просто потому, что его искажало довольно странное уродство: один глаз располагался слегка выше другого. Этот человек был здесь каким-то начальством – капитаном или сотником. Во всяком случае, при его приближении солдаты подтягивались и начинали заниматься упражнениями гораздо более усердно.
Но сколько я ни напрягал память, вспомнить, где я его видел, я так и не смог, осталась лишь уверенность в том, что человек мне знаком. Обычно я не страдал провалами памяти, и этот случай озадачил меня настолько, что я решил осторожно подобраться к нему поближе, укрываясь за повозками торговцев с провиантом. Делать этого не следовало, потому что в конце концов он меня заметил и явно обратил внимание на мой не совсем обычный способ передвижения – от повозки к повозке.
Отдав какое-то приказание группе солдат, упражнявшихся в фехтовании на облегченных коротких мечах, он повернулся и решительно направился в мою сторону.
Пять или шесть человек из этой группы фехтовальщиков рассыпались по двору, отрезая мне путь к воротам.
Самое лучшее в подобной ситуации – продемонстрировать полное спокойствие, что я и сделал, направившись ему навстречу.
– Доброе утро, капитан! – Я приветствовал его самой очаровательной улыбкой, на какую только был способен, но в ответ услышал лишь грубое:
– Кто ты такой?
– Я племянник дипломата Спейса. Приехал к нему погостить на пару недель.
– Да, он говорил мне о тебе. Еще он говорил, что ты служил у барона Сазона мечником, это правда? – Отрицать не имело смысла, и, мысленно поблагодарив Спейса, я кивнул, все еще продолжая улыбаться. Хотя в лице капитана можно было прочесть не только недоверие к моим словам, но и ничем не объяснимую неприязнь.
– В таком случае, я надеюсь, ты не откажешься продемонстрировать моим солдатам свое искусство? Мечники барона славятся своими подвигами, и мы будем рады познакомиться с их стилем боя.
Я в жизни не держал в руках меча и внутренне похолодел, понимая, что просто так из этой ситуации мне не выпутаться. Слабо сопротивляясь, я блеял что-то невразумительное, но даже оглянуться не успел, как меня окружили солдаты, в руках у меня оказался короткий, боевой, обоюдоострый меч, а самого меня оттеснили к круглой площадке, усыпанной песком, где совсем недавно шло учение.
Напротив меня, сбросив свой цветастый камзол, уже стоял сам капитан, и его лицо не предвещало мне ничего хорошего.
– Послушайте! Я не привык фехтовать на занятиях боевым оружием! – привел я свой последний довод. – К тому же приемы боя, которым меня обучали у барона, не подлежат публичной демонстрации!
– Твоя речь выдает в тебе книгочея, а не мечника. Защищайся! – прорычал капитан, бросаясь на меня с мечом, направленным острием в мою ничем не защищенную грудь.
«Он что, убить меня собирается?» – успел я подумать, отклоняясь всем корпусом в сторону. Капитан пролетел мимо меня, развернулся и снова ринулся в атаку. И тут что-то разительно переменилось в окружавшей меня обстановке. Движения капитана замедлились и словно растянулись во времени, а пролетавшая над двором птица, казалось, неподвижно застыла в воздухе.
Не пытаясь разобраться в том, что произошло, я воспользовался этим неожиданным даром. И теперь уже неторопливо вновь шагнул в сторону. Капитан опять пролетел мимо меня, прорычал какое-то проклятие и, замахнувшись мечом, развернулся, явно собираясь нанести удар сверху, от которого почти невозможно увернуться. Этот человек вел себя так, словно и в самом деле собрался меня убить.
Мне ничего не оставалось, как поднять свой меч, ставший вдруг совершенно невесомым, над головой, подвести его под медленно опускавшееся лезвие капитана и ждать, когда последует удар. Как ни странно это выглядело, мне действительно пришлось ждать удара.
И я до сих пор не понимал толком, что, собственно, происходит. Ускорилась моя реакция или замедлилось время? Впрочем, сейчас это не имело особого значения. Возможно, сказалось действие энергана, изменившего мой организм, а возможно, виноват в происходящем был Спейс, которого я только сейчас заметил в дальней части двора. Он болтал со стражниками, охранявшими ворота, и отнюдь не торопился прийти мне на помощь.
Тем временем меч капитана встретился с моим и со звоном отлетел в сторону. Удар должен был свалить меня с ног, но я даже не покачнулся. Зато капитан потерял равновесие и едва удержался на ногах. Теперь он стоял передо мной безоружный и, кажется, только сейчас начинал понимать, что произошло. Смертельная бледность залила его лицо, – видимо, на подобных «учебных» схватках не полагалось проявлять снисхождения к противнику. Капитан явно ждал моего завершающего удара и даже не пытался поднять свой валявшийся на земле меч. Молчание окружавших нас солдат было достаточно красноречиво, все они ждали кровавого завершения нашего поединка.
