– Ага, понял. – Пальцы Крамаря отбили короткую дробь по столешнице. – Выходит, она тебя попросила меня вежливости научить?
– Мне, Игорь, ваши отношения с Гараниной до лампочки. Но так вышло, что от того, встретитесь вы или нет, договоритесь или нет, зависит решение и моих личных проблем.
– Это Юлька тебе их создала?
Что-то в тоне Крамаря насторожило Антона, но он не стал вникать и списал эти ощущения на напряженную обстановку.
– Не думаю… Наверняка нет. Разве она виновата, что кому-то пришло в голову запихнуть ее полоумного братца в погреб нежилого дома, а дом оказался моим?
– Значит, я тебе эти проблемы создал?
Опять тот же тон, за которым прячется угроза. Антону вдруг стало неуютно.
– Юлия считает, что ты можешь что-то знать об этом.
– Что именно?
– Это уж вы обсуждайте между собой. За круглым столом…
Заметив, что Крамарь медленно поднимается в кресле, Антон осекся на полуслове.
– А теперь закрой пасть и слушай меня! – неожиданно рыкнул Крамарь. – С бабой я ни за какой стол не сяду, пока жив. Разве что в постель лягу, и то еще подумаю, я теперь что-то переборчив стал. И на ее предъявы мне наплевать. А проблемы тебе, лепила тупой, создала сама Юлька. Потому что послала тебя с этим ко мне, а ты, мудачина, согласился.
– Не вижу никаких проблем. – Антон все еще пытался сохранить лицо.
– Сейчас увидишь!
Антон следил за его физиономией, но не уследил за руками. Крамарь, очевидно, нажал какую-то скрытую кнопку, и едва прозвучала последняя фраза, как в кабинет, топоча, ввалились все трое охранников.
Все, чему научили Антона Сахновского в ВДВ, он давным-давно не использовал. Однако форму держал – помогали бассейн и регулярные пробежки. Но, помимо техники рукопашного боя, он как хирург прекрасно знал, как причинить человеку
Когда гоблин, встретивший его в предбаннике, опустил короткопалую лапу на его плечо, Антон мгновенно перехватил ее, сделал полшага вправо и стремительно развернулся. Кость негромко хрустнула в локте, и гоблин моментально рухнул на колени с ревом:
– Сломал, сука! Он мне руку сломал!
– Извини, – усмехнулся Антон. – В другой раз будешь вежливее.
И тут он допустил ошибку – на мгновение потерял бдительность.
Двое уцелевших «быков» одновременно атаковали его с разных сторон. Тот, что помоложе, совсем сопляк, коротко взмахнул рукой с кастетом. Метил в голову – и не промахнулся.
Антона словно кувалдой по черепу хватили. Перед глазами вспыхнул и рассыпался огненный фейерверк, он поневоле выпустил руку своей жертвы, которую все еще сжимал в захвате. Гоблин распластался на полу, придушенно матерясь, но перед глазами у доктора Сахновского все плыло, координация движений нарушилась, и в следующую минуту охранники уже заламывали его руки за спину, пиная коленями в почки.
– Не здесь, дуболомы! – рыкнул Крамарь и, взглянув на дверь кабинета, прибавил: – А ты пошла вон отсюда!
Последняя фраза относилась к наштукатуренной девчонке-секретарше, которая заглянула из приемной.
Та мигом юркнула на место, чтобы охранники могли беспрепятственно протащить к выходу скрученного Антона. На ходу он еще пару раз получил по голове – не кастетом, но тоже основательно. Сил, чтобы вырваться, не было.
В приемной он успел заметить лицо секретарши. Девчонка, годившаяся в дочки почтенному киевскому хирургу, восприняла все происходящее совершенно спокойно – как должное.
Охранники выволокли Антона из офиса и швырнули на асфальт. Как только он попытался приподняться, носок тяжелого ботинка врезался в лицо, разбив в кровь губы; второй удар едва не сломал ему нос. От жестокого пинка в пах его спасла только хорошая реакция – Антон успел откатиться, и охранник промахнулся, потеряв равновесие.
Доктор мгновенно перевернулся на живот, чтобы прикрыть самые уязвимые места, а удары тем временем посыпались градом. К двоим охранникам присоединился третий – тот самый, со сломанной рукой. Сжимая в здоровой руке бейсбольную биту и кряхтя от боли, он пару раз с маху врезал обидчику по спине, а затем в ярости разнес одну за другой обе передних фары его машины.
Антон решил, что на этом все и закончится. Но ошибся.
Его торопливо обыскали и забрали ключи от автомобиля. Один из охранников сел за руль, другой подогнал свою машину. Затем, несколькими жестокими ударами лишив жертву возможности сопротивляться, они подняли Антона и забросили в багажник его собственной машины. Крышка багажника захлопнулась, мотор заработал – автомобиль тронулся.
Куда его везли – неизвестно. Но, как только машина остановилась, он начал стучать и кричать, но толку от этого не было никакого. Малейшее усилие отдавалось адской болью в голове, и Антон решил смириться со своим положением, резонно рассудив: уж если его оставили в багажнике живым, то вовсе не для того, чтобы он здесь отдал богу душу.
Хотя… Что-то это напоминало. Запереть и бросить. Хоть в том же погребе. Почерк похож, да и манера исполнения. Разве что руки остались свободными.
Наручные часы чудом не разбились, и он мог видеть их циферблат со светящимися цифрами, по которому торопливо бежала секундная стрелка.
