– Он погиб. Ему было всего девять. Попал под машину. Нет ни свидетелей, ничего. Водитель утверждал, что Паша сам бросился под колеса… Возможно, это правда и он не справился со своей ношей… – Анна Федоровна вздохнула, расправила плечи и снова приняла светски невозмутимый вид. – Не будем о грустном. Я отдала много лет и сил, чтобы доказать существование экстрасомнии. И делаю все, чтобы защитить сомнаров. Да, для этого приходится иметь дело с политикой и находить деньги. Способы разные, не всегда законные и не всегда нравственные. Повторю снова: цель оправдывает средства. Даже не так:
– Анна Федоровна… – Лия побледнела и облизала пересохшие губы. – А вы не могли бы показать фотографию вашего сына?
– Зачем?
– Пожалуйста.
Мицкевич вздохнула и открыла книгу: фотоальбом, оформленный на старинный манер. На первой странице Мурад увидел цветной снимок мальчика с прямыми светлыми волосами.
– Вот. – Мицкевич развернула альбом к гостям. – Это Паша… Что с тобой? – Она вдруг спохватилась и вскочила.
Мурад обернулся: Лию с натяжкой можно было назвать живой, она едва держалась на ногах, а кожа напоминала синюшное молоко. Он подхватил ее под локоть, смутно догадываясь, что произошло. И в следующую секунду Лия подтвердила его догадку.
– Анна Федоровна, я видела вашего сына во сне. – Она не моргая смотрела на фотографию мальчика. – Я видела, как его сбил грузовик… Вижу это каждую ночь… Когда это случилось?
Мицкевич застыла:
– Восемнадцать лет назад.
Мурад придерживал Лию, хотя и сам бы сейчас не отказался присесть. Только он решил, что во всем разобрался, понял, как работает экстрасомния, как все снова вывернулось наизнанку. Лия видела прошлое? Да еще и такое далекое? Но ведь если она не может выбраться из сна, пока не изменит происходящее там, то как ей быть с сыном Мицкевич? Или на эту автокатастрофу Лии придется смотреть каждую ночь до конца жизни?
Наташа пододвинула стул, и Мурад помог Лие сесть. Она напоминала лунатика, двигалась странно, заторможенно, распахнутые глаза казались расфокусированными.
– Вы не могли бы нас оставить? – Мицкевич тоже побледнела, но чуть лучше держала себя в руках.
– Конечно! – Наташа выразительно посмотрела на Мурада, и тот, спохватившись, вышел из кабинета.
– Вот это поворот… – ошарашенно протянул Мурад, оказавшись в коридоре. – И что теперь?
– Жесть. – Наташа зябко повела плечами. – Не завидую я ей… Получается, что этого парня не удалось спасти…
Мурад и хотел бы сказать нечто ободряющее, но не мог, поэтому просто подошел к Наташе и обнял ее. Не знал, кому из них это было нужнее, и надеялся, что обойдется без объяснений. Наташа не стала ничего спрашивать, просто тихонько уткнулась носом в его плечо и замерла. От нее пахло зеленым яблоком: наверное, мыла голову на ночь. Детский и не самый изысканный аромат, но отчего-то Мураду захотелось лицом зарыться в ее волосы.
Какое-то время они так и стояли в полной тишине, пытаясь переварить то, что услышали. Мурад не знал, как помочь Лие, не представлял, как вытащить ее из замкнутого круга кошмаров. Одно было ясно: она влипла. Довериться Мицкевич? Которая и без того не производила впечатления адекватного человека: какая-то пугающая странность исходила от ее сухого тона и сдержанных, чуть угловатых, как у робота, движений. А уж теперь… Да, смерть ее сына многое объясняла, однако Мурад сильно сомневался, что, увидев аварию глазами Лии, Мицкевич примет прошлое и сумеет войти в будущее обновленной и умиротворенной. Скорее наоборот. Анна Федоровна напоминала скрытого маньяка, который в один прекрасный день ни с того ни с сего хватается за автомат и расстреливает десяток прохожих. И Мурад боялся, что именно Лия станет тем пусковым механизмом, который окончательно снесет башню Мицкевич.
– А что, если увезти ее? – пробормотала Наташа.
– Что? – Мурад отстранился и заглянул в ее глаза.
– Ну, ей ведь начала сниться авария с мальчиком, когда мы поехали сюда. Может, ее сны как-то зависят от места? Купить билеты на самолет… Я кое-что накопила, это на учебу, конечно, но… короче, еще заработаю. Отправим ее… – она облизнула губы, – в какую-нибудь Гватемалу.
– Звучит логично. – Мурад наморщил лоб, чтобы лучше сосредоточиться, и отошел. Чертов шампунь «Зеленое яблоко» отвлекал.
– Главное, – растерянно кивнула Наташа, – чтобы она не подписала никаких…
Она запнулась, испуганно посмотрела на Мурада, и он понял ее без слов. Как по команде, они кинулись к кабинету, толкнули дверь.
– Лия, не подписывай! – выпалил Мурад с порога.
Как чувствовал: Лия держала ручку, вглядываясь в лист бумаги, Мицкевич коршуном нависла над столом.
– Тебе лучше уехать… – торопливо добавила Наташа.
– Простите, ребят. – Лия положила ручку. – Я уже.
– И я тебе очень благодарна. – Мицкевич сжала ее плечо. – Переоденься, позавтракай, и я жду тебя в лаборатории. Я попрошу Елену что-нибудь вам сообразить.
– Послушайте, так нельзя! – Мурад шагнул вперед. – Вы хоть понимаете, что если ее заклинит в этом сне…
