— Что мы собираемся делать? — Мишка посмотрел на ружье в руках Муромца и повернулся к Давыдову. — Это что, папа? Это то, о чем ты мне рассказывал, да?
Давыдов кивнул.
— И иначе никак?
Давыдов виновато улыбнулся:
— Я не знаю, как иначе, сынок. Это… — он поискал сравнение, и тут же его нашел. — Это как писать книгу без синопсиса. События ведут неизвестно куда, герои спорят, а ты при них как стенографистка — просто записываешь.
— Речь уже не мальчика, но еще и не демиурга, — сказала Карина. — С таким настроением ты мир не спасешь. Ты, дорогой мой, никогда стенографисткой не был! И лично мне больше нравятся книги, которые ты писал без синопсиса, на вдохновении. Считай, что ты возвращаешься к истокам.
— Ребенку налить? — спросил Новицкий, доставая фляжку. — Ну что вы так на меня смотрите? Я вам не домашний психиатр! Как самолет угонять — он взрослый, а как пятьдесят коньячку — так нельзя? Почему нельзя, я вас спрашиваю?
Бирюзовый пикап и серая прокатная мышка-машинка с маломощным мотором — не самый лучший транспорт для преступной группы. Хотя хорошее планирование позволяет сделать из известного материала если не «рошеновскую» конфетку, то, во всяком случае, самодельный леденец.
Пилотов они «взяли» возле гостиницы.
Голландцы — ребята миролюбивые, и с помощью дробовика и доброго слова Кира упаковала их в кузов к Муромцу менее чем за пять минут. Вместе с чемоданами и без мобильных телефонов.
Оставалось прорваться на летное поле, что оказалась задачей не запредельно сложной, но требующей сообразительности, отваги, умеренного безрассудства и водительского мастерства. С помощью рекламного щита и чуда, Кирилл соорудил трамплин, и после непродолжительного энергичного пробега голубой гигант взлетел в воздух аки птица, преодолев забор с запасом в полметра по высоте.
Три тонны в полете всегда выглядят впечатляюще.
Во время приземления орали все, даже запертые в кузове голландцы визжали за компанию, казалось, что они перевернутся еще в полете, но при приземлении Илья удержал пикап на траектории. Машина тяжело ударила о землю всеми колесами, подвеска хрустнула, но выдержала, Муромец крякнул от напряжения и выскочил на аэродромное поле, крутя головой во все стороны, словно радаром.
— У нас буквально несколько минут, — выдохнул Кирилл, потирая ушибленное плечо. — Все целы? Все помнят, что и как надо делать?
Он оглянулся на заднее сиденье. Новицкий и Давыдов-младший всем своим видом показывали, что все помнят, все знают и ко всему готовы.
— Левее, — приказала Кира.
Муромец взял левее, и они покатились по бетонной дорожке, обгоняя кару, нагруженную багажом. Водитель кары мазнул по ним взглядом, но, судя по всему, ничего не понял.
Зато кто-то в главном терминале все понял правильно.
Вдалеке заорали сирены — и пара минут на все про все могло оказаться оптимистическим прогнозом.
— Вот он! Сюда!
Они вкатились в огромный ангар, где стояло несколько самолетов.
Огромный лайнер с гербом Украины на борту — до него было метров двести по прямой, и Илья погнал по прямой, игнорируя разметку. Возле огромной туши первого борта государства примостилась пара джетов олигархов победнее.
— Быстрее! — крикнула Кира, хотя Муромца не надо было подгонять. Секунда — и пикап уже тормозил у трапа.
— Наверх! Кира, вынимай голландцев!
Кирилл первый побежал вверх по ступеням.
— У меня одного создается впечатление, что мы что-то делаем не так? — спросил Новицкий, помогая Кире открыть багажник пикапа.
Голландцы оказались потрепанными, но целыми. Мишка даже помог им вытащить чемоданы.
— Люк блокирован! — Кирилл начал спускаться. — Там внутри кто-то есть!
Сирены звучали значительно ближе и отчетливее, чем минуту назад.
— Пробуем грузовой! — предложила Кира.
— Эй, ребята! Что вы тут делаете?
Голос принадлежал человеку средних лет, одетому в кожаную куртку «айрборн» с меховым воротником и джинсы. Он был седым, но по лицу определить его возраст оказалось не просто — от сорока и до шестидесяти. Подтянутый, спортивный, стройный, без следов лишнего веса.
Он еще не успел закрыть рот, как дробовик Киры смотрел ему в грудь.
— Стоять!
— Да стою я, стою. Могу даже руки поднять.
Он был спокоен, выбрит и совершенно трезв, то есть представлял собой абсолютную противоположность всем членам «преступной группировки».
— Вы собрались угнать президентский самолет? — спросил человек и рассмеялся, не получив ответа. — Сдуреть! Голливуд! Всегда мечтал! Ребята, да это единственный самолет в Борисполе, в который трудно проникнуть! Там сейчас дежурный экипаж в кабине, хрен вам откроют!
— Ты откуда знаешь? — спросил Муромец, держа обоих голландских пилотов за воротники — не дай бог сбегут.
— Летал, — сообщил мужчина. — И не раз. Это же туша, кит, а не самолет! Берите «Гольфстрим», он удобнее! Вот этот правый, он новее!
Кирилл наконец-то ссыпался по ступеням и подбежал к джету, который рядом с «боингом» выглядел воробей воробьем. Давыдов колебался, но выбор надо было делать немедленно.
