Он перебежал в следующий вагон, захлопнул дверь и оглянулся. За ним никто не гнался. В пыльное окошко он видел барышню в желтых лосинах, едва не ставшую жертвой его самых низменных наклонностей. Губы у барышни шевелились, Давыдов даже мог догадаться, о чем она говорит. Перед ней стоял длинный, похожий на изогнутый шланг парень и внимал, кивая косматой головой.
Где погоня? Где?
Давыдов закрутился, стреляя взглядом в разные стороны.
— Фу, пьяный… — сказала брезгливо пожилая женщина с клеенчатой сумкой на коленях и отвернулась, выпятив нижнюю губу.
Что-то забормотал динамик на потолке, и за окнами вагона замелькала освещенная платформа со стоящими на ней пассажирами.
— …без зупынок… — расслышал Денис.
— Как без остановки! — возмутился мужчина, стоявший у дверей. — Мне же выходить!
Поезд нырнул в тоннель, и Давыдов увидел в стекле свое отражение. Странный, скособоченный, с выбившимся наружу галстуком и совершенно безумными глазами. Пьяный — это еще слабо сказано. Такие глаза Давыдов видел в Амстердаме у объевшегося грибами японского туриста. Босховский персонаж в современном интерьере — посмотреть и обосраться.
«Вот, — торжествующе заметил внутренний голос. — Без остановки… Как ты думаешь, Давыдов, почему? Да чтобы ты никуда не сбежал!»
Голос рассмеялся демонически, всхлипнул и затих.
Давыдов замер, не сводя глаз с дверей в торце вагона. По-прежнему никого, но чем черт не шутит?
Быстрым шагом Денис пошел прочь, к следующему переходному модулю и, открывая дверь, почувствовал мощный поток воздуха, ворвавшегося в вагон как в аэродинамическую трубу. Это могло означать только одно…
Не выпуская шершавой ручки из влажной ладони, Давыдов медленно-медленно повернул голову. Дверь в противоположной стороне вагона приоткрылась, за ней маячил темный силуэт.
Сердце, замедлившее ритм полминуты назад, рвануло вперед, словно пьяный чечеточник по танцполу, и Давыдов помчался прочь, даже не рассмотрев преследователя.
Он опомнился только наткнувшись на последнюю дверь, за которой виднелась пустая кабина машиниста и бесконечная лента убегающего во тьму пути. Дальше бежать было некуда.
Давыдов повернулся на сто восемьдесят градусов и обреченно поглядел на хлопающие двери в другом конце салона.
Ехавшие в вагоне пассажиры смотрели на него с недоумением. Он бы сам смотрел на себя с недоумением, если бы имел счастье наблюдать процесс со стороны: странный мужик со слегка испитой физиономией, расхристанный, перепуганный и взмокший, несется через весь поезд, спасаясь неизвестно от кого!
Дедушка интеллигентного вида с красивой тростью в руке смотрел на Давыдова словно принц — наследник по крови на бастарда, с удивлением и брезгливостью: что это вы себе позволяете, молодой человек?
Над головой снова забубнил динамик. Слов было не разобрать, но Денис догадывался, о чем говорит машинист: поезд следует без остановок. Колеса зазвучали в другой тональности — состав влетал на очередную станцию.
В критических ситуациях у Давыдова срабатывал какой-то странный инстинкт, правда, случалось это всего пару раз в жизни. Когда Денис чего-то пугался по-настоящему, он не падал в обмороки, не бился в истериках, не прятал голову под крыло — он начинал действовать. Страх включал механизм выживания, о природе которого Давыдов только догадывался.
Карина, которая была свидетелем такого преображения еще в студенческие годы, шутила, что только ее мужа можно испугать до полного безрассудства.
Давыдов шагнул вперед и вдавил в панель кнопку связи с машинистом.
— В последнем вагоне пожар! — заорал Давыдов. — Горим! Тормози!
Он орал так, что все в вагоне принялись крутить головами, разыскивая источник пламени, а наследник по крови окатил Дениса новой порцией презрительного удивления.
Заскрипели тормоза. Состав уже въехал на станцию, и теперь машинист тормозил так, что из-под колодок полетели искры.
Несколько человек упало, раздался женский визг. Давыдов был к рывку готов, поэтому не упал, но оказался лицом к лицу с интеллигентным дедушкой, едва не слетевшим с сиденья.
— Прошу прощения, — Денис придержал принца за плечо одной рукой, а второй ухватился за массивную рукоять трости. — Мне это срочно нужно!
Принц поднял бровь и разжал руку.
— Благодарю, — Давыдов оскалился и ударил по соседнему окну, как по мячу в гольф-клубе, куда несколько раз его затаскивали знакомые.
Честно говоря, здесь у него получилось гораздо лучше и точнее, чем возле лунки. От первого удара стекло стало матовым, а от второго рассыпалось на крошку.
Краем глаза Давыдов заметил, как в дальнем конце вагона мелькнули силуэты. Станционная платформа с его стороны была пуста, с противоположной еще садились в поезд последние пассажиры.
Давыдов прыгнул в окно не раздумывая — не потому что был страшно решителен, а потому что инстинкт самосохранения подсказывал ему: начнешь раздумывать — не прыгнешь!
