- Чего нужно? - отворачиваясь, сквозь зубы процедил он. Фонетти совершенно не хотелось разговаривать с мальчишкой, который собирался делать громкое имя на защите всем известного преступника. Антонио прекрасно сознавал, что шансов выйти сухим из воды нет. Либо его казнят где-нибудь на заднем дворе звеновской тюрьмы, либо дадут пожизненное заключение, с особой изоляцией. И хорошо, если он сможет протянуть хотя бы несколько лет...
"Адвокат" не ответил. Он, нахмурив лоб, копался в своем дипломате. Потом вытащил на стол небольшой прибор в черном корпусе, нажал кнопку на боковой поверхности. Только затем взглянул на Фонетти и вдруг улыбнулся.
- Защита от прослушивания, что ли? - без особого интереса полюбопытствовал заключенный.
- Ты устал, Тони... - вдруг сказала Джулия Фонетти ласковым голосом. Антонио вздрогнул. Он давно отвык от голоса матери. Между "сегодня", в котором жил Фонетти, и тем днем, когда убили мать, Джессику, Марко, Алессандро, осталась бездна лет.
- Ты устал... - повторила Джулия. - Бедный мой мальчик...
- Мама! - Тони всхлипнул. Еще секунду назад его мозг лихорадочно пытался анализировать, куда исчез адвокат Марк Шейдер и откуда появилась Джулия Фонетти, а сейчас Антонио все глубже погружался в омут прошлого. Прошлого, которого не было, которое он вычеркнул из своей жизни, вырвал с корнем. После того как, вернувшись домой, нашел лишь заброшенную покосившуюся пустую постройку с выбитыми окнами, сгнившими полами. С пятнами засохшей крови на кухне, где наемные убийцы добивали кого-то из братьев... Или там умерла Джессика?
- Я шла к тебе столько лет, - ласково прошептала Джулия. - Я всегда знала, что тебе нелегко, ведь ты с самого детства был моим главным помощником. Выручал, следя за младшими. Приносил домой деньги, когда было трудно.
- Мама... - Маленький Тони искал глазами мать, чтобы прижаться к ней лбом и забыть обо всем. Но вокруг него было совсем темно. И из этого плотного сумрака вновь зазвучал голос Джулии:
- Ты очень устал, Тони. Тебе надо отдохнуть. Двадцать лет ты в пути, без нас. Тебе досталась трудная дорога, мальчик мой.
- Мама. - Антонио вдруг понял, что ему очень много нужно сказать матери. Огромный ком важных, очень нужных слов рос где-то внутри, готов был вырваться наружу. И Тони заговорил, лихорадочно, быстро, давясь и захлебываясь мыслями, которые ему обязательно нужно было сказать Джулии Фонетти.
- Мама! Все так глупо получилось... Тогда. Я ведь совсем не хотел убивать...
- Знаю, малыш! - Джулия ласково погладила его по голове.
- Они... на машине... издевались надо мной. Били. А девчонка... такая красивая... Я мечтал о ней всегда, с самого детства... танцевала и смеялась.
- Они были не правы, Тони.
- Да!!! Они... не правы. Я убил. Не выдержал, мама! Прости! Прости! Прости!
- За что, мой хороший? - удивилась Джулия, поправляя прядь волос, упавшую на, лицо сына.
- Если б тогда стерпел, не сломал ногу парню, ничего не было бы. Все получилось... само собой. Я перехватил... а потом крутанул. И тот упал. Закричал. А я понял, что теперь они в моей власти. Понимаешь? В полной моей власти. Оба...
- Понимаю, малыш, разумеется понимаю.
- И я убил, мама. Убил! А потом сбежал. Я позорно бежал, спрятался. Пять лет скрывался, а рассчитались с вами...
- Рассчитались с нами? - удивилась Джулия.
- Ну да! - еще более сбиваясь и тараторя, продолжил Тони. - Когда я вернулся... через пять лет, наш дом оказался пуст. Не было никого! Ни тебя, ни отца, ни Марко, ни Алессандро. Ни Джессики. Только засохшая кровь на кухне.
- Кровь? - переспросила мама.
- Да, темные пятна. Я их случайно заметил. А мой старый школьный приятель Тео рассказал, что убили всех. Отомстили за ту пару, что я... на пустыре.
- Это очень плохой сон, Тони, - строго сказала Джулия Фонетти. Впрочем, ее голос тут же смягчился. - Ты очень устал, мой мальчик. Тебе всегда было труднее, чем младшим. Я горячилась, кричала. На самом деле, Тони, ты помогал мне, как взрослый. Ты у меня настоящий мужчина.
- Правда? - шмыгнул носом мальчик и счастливо улыбнулся.
- Конечно! - заверила Джулия. - Хотя тебе и дальше будет нелегко. Потому что ты старший. Надо слушаться меня, слушаться во всем. Разве я когда-нибудь обманывала своих детей?
- Нет, мама.
- Вот и хорошо, что ты твердо помнишь это. Все, что я говорю, - к лучшему. Ты должен слушаться меня, Тони. Тебе снился дурной сон, долгий и скверный сон. Но сейчас ты проснешься. Мы будем жить хорошо, я обещаю. Ты, я, Марко, Алессандро, Джессика. Хочешь этого?
- Конечно, мама. - Тони плакал, размазывая по щекам слезы. Он так мечтал о том, что их семья выберется из грязной лачуги. Они вдвоем с матерью лезли из кожи вон, чтобы дать хоть какое-то образование младшим детям в семье, пытались сделать все, лишь бы Марко, Алессандро и Джессика не голодали. И вдруг перед Фонетти мелькнула длинная цепь событий, нереальных событий, про которые он теперь не мог сказать, было ли это на самом деле: наемные убийцы за спиной, брошенная лачуга, долгие годы в банде, Звездный Надзор и вереница смертей...
- А как же... - начал он.
