— Ты устал, Тони… — вдруг сказала Джулия Фонетти ласковым голосом. Антонио вздрогнул. Он давно отвык от голоса матери. Между «сегодня», в котором жил Фонетти, и тем днем, когда убили мать, Джессику, Марко, Алессандро, осталась бездна лет.
— Ты устал… — повторила Джулия. — Бедный мой мальчик…
— Мама! — Тони всхлипнул. Еще секунду назад его мозг лихорадочно пытался анализировать, куда исчез адвокат Марк Шейдер и откуда появилась Джулия Фонетти, а сейчас Антонио все глубже погружался в омут прошлого. Прошлого, которого не было, которое он вычеркнул из своей жизни, вырвал с корнем. После того как, вернувшись домой, нашел лишь заброшенную покосившуюся пустую постройку с выбитыми окнами, сгнившими полами. С пятнами засохшей крови на кухне, где наемные убийцы добивали кого-то из братьев… Или там умерла Джессика?
— Я шла к тебе столько лет, — ласково прошептала Джулия. — Я всегда знала, что тебе нелегко, ведь ты с самого детства был моим главным помощником. Выручал, следя за младшими. Приносил домой деньги, когда было трудно.
— Мама… — Маленький Тони искал глазами мать, чтобы прижаться к ней лбом и забыть обо всем. Но вокруг него было совсем темно. И из этого плотного сумрака вновь зазвучал голос Джулии:
— Ты очень устал, Тони. Тебе надо отдохнуть. Двадцать лет ты в пути, без нас. Тебе досталась трудная дорога, мальчик мой.
— Мама. — Антонио вдруг понял, что ему очень много нужно сказать матери. Огромный ком важных, очень нужных слов рос где-то внутри, готов был вырваться наружу. И Тони заговорил, лихорадочно, быстро, давясь и захлебываясь мыслями, которые ему обязательно нужно было сказать Джулии Фонетти.
— Мама! Все так глупо получилось… Тогда. Я ведь совсем не хотел убивать…
— Знаю, малыш! — Джулия ласково погладила его по голове.
— Они… на машине… издевались надо мной. Били. А девчонка… такая красивая… Я мечтал о ней всегда, с самого детства… танцевала и смеялась.
— Они были не правы, Тони.
— Да!!! Они… не правы. Я убил. Не выдержал, мама! Прости! Прости! Прости!
— За что, мой хороший? — удивилась Джулия, поправляя прядь волос, упавшую на, лицо сына.
— Если б тогда стерпел, не сломал ногу парню, ничего не было бы. Все получилось… само собой. Я перехватил… а потом крутанул. И тот упал. Закричал. А я понял, что теперь они в моей власти. Понимаешь? В полной моей власти. Оба…
— Понимаю, малыш, разумеется понимаю.
— И я убил, мама. Убил! А потом сбежал. Я позорно бежал, спрятался. Пять лет скрывался, а рассчитались с вами…
— Рассчитались с нами? — удивилась Джулия.
— Ну да! — еще более сбиваясь и тараторя, продолжил Тони. — Когда я вернулся… через пять лет, наш дом оказался пуст. Не было никого! Ни тебя, ни отца, ни Марко, ни Алессандро. Ни Джессики. Только засохшая кровь на кухне.
— Кровь? — переспросила мама.
— Да, темные пятна. Я их случайно заметил. А мой старый школьный приятель Тео рассказал, что убили всех. Отомстили за ту пару, что я… на пустыре.
— Это очень плохой сон, Тони, — строго сказала Джулия Фонетти. Впрочем, ее голос тут же смягчился. — Ты очень устал, мой мальчик. Тебе всегда было труднее, чем младшим. Я горячилась, кричала. На самом деле, Тони, ты помогал мне, как взрослый. Ты у меня настоящий мужчина.
— Правда? — шмыгнул носом мальчик и счастливо улыбнулся.
— Конечно! — заверила Джулия. — Хотя тебе и дальше будет нелегко. Потому что ты старший. Надо слушаться меня, слушаться во всем. Разве я когда-нибудь обманывала своих детей?
— Нет, мама.
— Вот и хорошо, что ты твердо помнишь это. Все, что я говорю, — к лучшему. Ты должен слушаться меня, Тони. Тебе снился дурной сон, долгий и скверный сон. Но сейчас ты проснешься. Мы будем жить хорошо, я обещаю. Ты, я, Марко, Алессандро, Джессика. Хочешь этого?
— Конечно, мама. — Тони плакал, размазывая по щекам слезы. Он так мечтал о том, что их семья выберется из грязной лачуги. Они вдвоем с матерью лезли из кожи вон, чтобы дать хоть какое-то образование младшим детям в семье, пытались сделать все, лишь бы Марко, Алессандро и Джессика не голодали. И вдруг перед Фонетти мелькнула длинная цепь событий, нереальных событий, про которые он теперь не мог сказать, было ли это на самом деле: наемные убийцы за спиной, брошенная лачуга, долгие годы в банде, Звездный Надзор и вереница смертей…
— А как же… — начал он.
— Это был сон, — прервала его мать, — глупый сон.
— Сон, — повторил Фонетти. Ему вдруг почудилось, что жизнь начата заново, словно поезд на стрелке свернул в другую сторону, все еще впереди. Да! Надо только слушаться маму. Они всегда будут вместе. Ему так хотелось увидеть, как вырастет Джессика. С ней матери было труднее всего — Джулия и так намучилась, рожая дочь. И все три брата торчали потом около люльки, глядя, как маленькая Джеська орет, требуя молока. Они строили планы, какой красавицей будет их сестренка. До хрипоты спорили, в каком возрасте отдадут ее замуж. И клялись, что не подпустят к ней ни одного голодранца или урода.
Потому что младшая сестра была их общим сокровищем, их игрушкой и маленькой живой сказкой.
— Да, мама, — повторил Фонетти. — Это был сон!
