Втроем они бросились вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Мысли о том, чтобы воспользоваться лифтом, даже не возникало. Дженифер, которая так и не успела как следует обуть туфли, несколько раз спотыкалась, но Митревски поддерживал ее, не давая упасть и поломать руки или ноги. В конце концов он просто подхватил девушку, преодолев последние лестничные пролеты с драгоценной ношей на руках.
— Катер у выхода, — оборачиваясь на бегу, крикнул офицер. — Скорее!
Они запрыгнули внутрь флаера, раскрашенного в цвета правительственной охраны, и дверца тут же захлопнулась. Внутри машины оказалось еще несколько человек.
Тонированные стекла флаера создавали в салоне полумрак, но Митревски, цепким взглядом охвативший всех присутствующих, вдруг подумал, что человека, сидевшего на переднем сиденье, он уже где-то видел. Пассажир, занимавший место рядом с пилотом, располагался спиной к Раму, да и времени в первую минуту не было… Капитан обернулся к тяжело дышавшей девушке:
— Цела? В порядке?
Багира только кивнула, полулежа на сиденье.
— Спасибо, Фридрих. — Рам обернулся к офицеру, вытащившему Пирата и Багиру из гостиницы.
Полицейская машина стремительно взмыла вверх и сразу повернула в сторону, подальше от оживленных трасс. В салоне чуть посветлело, и потому капитан Рам Митревски успел заметить в руках Лемке электрошокер. Но Рам не смог ничего сделать, у него не было даже секунды. Разряд обездвижил, оглушил капитана, и он уже не услышал ни отчаянного визга Багиры, ни последовавшего затем приказа Роя Флетчера:
— Обоих в корму, за решетку!
Его перетащили в заднюю часть полицейского катера, в небольшой отсек, отделенный от кабины крепкой стальной решеткой. Туда же втолкнули плачущую, отбивавшуюся девушку. Предварительно «полицейские» обыскали бесчувственное тело Рама, вытащили из кармана коммуникатор. Медленно, с нескрываемым удовольствием ощупали Дженифер в поисках средств связи или оружия.
После этого электронный замок защелкнулся, и похитители на время утратили интерес к молодой паре. Флаер поднимался все выше, по-прежнему стараясь держаться в стороне от оживленных трасс. Ни на один запрос с земли «полицейские» не отвечали.
В детстве по ночам к нему не раз приходил этот кошмар. Дрю никогда не любил гор, они пугали его холодным безразличием к людям, каким-то вековым покоем, от которого пахло смертью. Во сне мальчик оказывался у подножия одной и той же скалы… Был теплый летний день, над головой всегда светило яркое солнце, небольшие облачка, похожие на разбросанные кем-то клочки ваты, лениво ползли по небу. Легкий ветер приносил желанную прохладу.
Здесь, неподалеку, среди сопок, Дрю видел загадочное озеро. Глубокое, — уже в нескольких шагах от берега невозможно было нащупать его дно. Озеро пугало мальчика ничуть не меньше скал, которые окружали синий кусочек воды, чем-то напоминавший выплеснувшееся в чашу небо. Озеро было очень холодным. Дрю как-то раз, в особо жаркий день решил проверить…
Он догадывался, что озеро, скрытое в каменном разломе, не может быть теплым. Слишком большая глубина. Но когда мальчик ступил в воду и студеная жижа заколыхалась у груди, дно круто оборвалось, уже в двух шагах от берега его невозможно было нащупать ногами. И Дрю догадался, что все гораздо хуже, чем он себе представлял. То ли где-то внизу, в трещинах, били холодные ключи, то ли из-за того, что глубокая каменная чаша никогда не прогревалась, но страшное озеро было жутко холодным. У мальчика сразу же свело ноги. Он с трудом выбрался на берег. И… проснулся.
Этот сон возвращался снова и снова, иногда, когда мальчик стал постарше, он начинал думать, что сходит с ума. Откуда появились озеро и горы? Он вырос совсем в другой местности и там никогда не видел чего-то подобного…
Но с тех пор как Дрю понял, что в озере купаться нельзя, его стало еще сильнее тянуть на скалы. Он подолгу лежал на траве, прищурившись и созерцая вершины сопок. Скалы «цепляли» вату облаков, а мальчик думал о том, что сверху весь мир, наверное, выглядит совсем иначе. Он жутко боялся скал, однако с каждым новым сном его тянуло ввысь сильнее и сильнее.
Самое загадочное было в том, что Дрю мог быть активным участником этого видения. Если он хотел лежать на траве, то оставался там всю ночь, до утра, лишь рассматривая облака и размышляя о том, что может скрываться на вершинах сопок. Но если решал, что надо попробовать силы, то призрачный мальчик из сна тут же поднимался на ноги, подходил к выбранной скале, примериваясь, как лучше начать движение вверх.
Гранитные стены никогда не были гладкими. Их разрезали глубокие трещины. Многочисленные выступы, казалось, облегчали задачу. Бывало, что Дрю собирался с силами и начинал подъем. Но всякий раз, преодолев небольшую часть пути до вершины, не выдерживал, оглядывался за спину, вниз.
