Но самым главным ингредиентом и спонсором этой войны был – хусмус. Неофициальный источник обогащения сильных мира сего. Вещество, добываемое из человеческого организма, чья ценность была запредельной. Хусмус лечит, продлевает жизнь, восстанавливает силы и мозговую активность, просто идеальный препарат для продажи на чёрном рынке. Особенно сейчас, когда ученные смогли добиться продление жизни человеческого организма до трехсот лет. Естественно, с помощью запрещенного, оригинального хусмуса, который по всем показателям втрое превозмогал над синтетическим, официальным препаратом.
И в этом аду Олимпийцы любым доступным им способом пытались занять свою нишу. Пусть кратковременно, незаконно и случайными вылазками, но отказаться от такого лакомого кусочка криминальный синдикат был не в силах.
В нашем случае, Вейн располагал купленными протоколами, которые позволяли буксиру под прикрытием ремонтного бота без последствий приземлиться в пятнадцатый квадрат. То есть нам нужно было рассчитать время между выходом медицинских полевых дроидов, чтобы незаметно утащить с поле боя драгоценные капсулы из костюмов павших солдат. Капсулы с драгоценным хусмусом. Иными словами, “собрать урожай” опередив на отдельном участке “жнецов смерти”.
Но всему этому сегодня не дано сбыться. В некоторой степени я даже был благодарен судьбе, что вот так всё получилось. Мне, вся эта история, изначально не нравилась, ну а когда увидел Олимпийцев и перепуганную Ёйн, то пришлось сделать, казалось бы, очевидный выбор для себя, но он оказался весьма трудным. Даже невзирая на то, что я понимал, избавляю этот мир от грязи и кому-то в будущем сохраняю жизнь, все равно, на душе было муторно.
Вокруг было тихо, если не считать редких порывов ветра, шевеливших выгоревшую траву. Воздух был сухим и терпким, с неприятным запахом хвойных деревьев. Лопата упиралась в утрамбованную землю. Спина уже мокрая от пота, в голове шумит, со лба капают капли пота прямо под ноги. Да, не рассчитывал я сегодня на усиленные физические упражнения. Руки ныли, тело гудело, но осталось ещё немного. Посмотрев на Ёйн, я остановился. Мы оба в это дерьмо вляпались, вместе и придётся его расхлёбывать, только почему сейчас я один за двоих отдуваюсь? Что за дискриминация по половому признаку?
—Сольвейг, ты так и собираешься просто стоять в сторонке? — задал я вполне резонный вопрос.
Всё конечно было понятно, что она не довольна, расстроена и шокирована таким положением дел, но уже прошло два часа, как она игнорирует меня. И помощи от неё я пока тоже не вижу.
—Что ты от меня ожидаешь? — наконец обратилась ко мне наша молчаливая принцесса.
Я прислонился к ручке лопаты, чтобы отдышаться, и посмотрел на стоящий передо мной рефрижератор.
—Помочь не желаете прекрасная незнакомка? — бросил я ей под ноги лопату, медленно разгибая спину. — Вообще-то ещё предстоит третьего как-то снять и ямку для него выкопать. Большую часть работы я уже выполнил, замечу, без твоей помощи. Так что предлагаю тебе принять участие в незапланированном субботнике.
Блонда одарила меня недовольным взглядом, на который мне было наплевать. Нет, ну действительно, общее дело надо выполнять вместе, а не рвать задницу в одиночку. Мне, итак, уже изрядно выдалось попахать в этот прекрасный день, пора бы кое-кому перенять инициативу.
Сольвейг продолжила неподвижно стоять чуть в стороне. Её лицо было по прежнему бледным, а взгляд — потухшим. Она ничего не говорила. Возможно, просто не знала, как переварить всё, что произошло и взять себя в руки. Но на эти сантименты у меня не было ни времени, ни желания.
—Это конец. Они придут за нами. Рано или поздно, — ногой оттолкнула от себя лопату Ёйн, и тут её прорвало, — Макс, ты разве не понимаешь, какие последствия нас ожидают после твоего поступка? Как нам дальше жить? Я вообще в шоке, как ты не моргнув глазом убил троих людей. Ты реально монстр!
—Троих людей? — тихо переспросил я, — Не вижу в упор среди этих козлов хоть кого-то напоминающего человека. Но ты права. Я сам от себя такого не ожидал. Как только узнал, кто они такие, даже не стал задумываться.
—Буря, ну понятно, что за такие дела не берутся честные и порядочные граждане Империи. И как ни странно, деньги такие тоже нельзя заработать за один раз честным трудом, — сорвалась на крик Сольвейг.
О боже, закрыл я ладонью свои глаза. Эта недоделанная коммерсантша так и не поняла того, что я ей битый час объяснял.
—Ты сейчас серьёзно, Ёйн? Вообще не слушала меня. Никакой прибыли нам не сулило в будущем, от слова — совсем. Плохо, что ты этого с самого начала не поняла. Но хуже всего, что нас бы уже эти люди просто так не отпустили. Никогда!
Договорив это, я вдруг ясно осознал неприятный и, кажется, неизбежный факт.
Ёйн, стоявшая чуть поодаль, разрыдалась. Слёзы текли по её бледному лицу, а голос дрожал, срываясь на истеричные причитания:
— Я не хочу умирать... я ещё молодая... мне всего тридцать два...
Она заламывала руки, словно пытаясь защититься от собственной паники. Я смотрел на неё и понимал: она ещё не осознала, что выхода нет.