—Нам обоим известно, что ты не тот, за кого себя выдаёшь, — с угрозой прошептал он, его взгляд был холодным, как сталь. — Сам факт того, что ты самозванец, уже преступление, за которое можно ответить по всей строгости. Что мне мешает выдать тебя властям прямо сейчас? Как и положено любому законопослушному гражданину Империи. Твоё имя, портрет и личный номер сейчас во всех новостных каналах и криминальных сводках Архивариусов. Ты совсем тупой, чтобы так нагло заявиться ко мне в дом и ...
Я ощутил, как раздражение накрыло меня с головой. Его тон, его слова — всё было направлено на то, чтобы вывести меня из себя.
—Заткнись, — оборвал я его резко, не скрывая презрения. — Ты так и останешься никем, если не научишься пользоваться головой. Хочешь продолжать быть жалким аристократом третьего созыва, чьё имя известно разве что его слугам?
Лицо барона исказилось от ярости. Я видел, как напряглись его руки, как вздулись вены и красной краской залило лицо.
—Что ты сказал? — злобно прошипел он, резко хватая меня за шиворот.
Я не стал отступать и ответил тем же ледяным тоном, чётко отделяя каждое слово:
—Убери свои грязные руки, ничтожество!
Он замер на секунду, его лицо ещё больше покраснело от злости. Но я продолжил, словно вгоняя очередной гвоздь в его самооценку:
— Чего ты добился, слизняк бесполезный? Вонючий дом на задворках захудалой ветки. Жалкие гроши на счетах. Ни единого шанса подняться выше, хоть на одну ступень. Это всё, что у тебя есть! Ах, ну да, скоро у тебя будет ещё одна "награда" — вшивая грамота от ЦУП Рида за содействие в поимке преступника. Великолепное достижение, правда? Твоя семья тобой гордиться будет. Не так ли?
Каждое моё слово било в цель. Лицо барона пылало от гнева, его руки дрожали, но он всё же отпустил меня.
Я наблюдал за ним спокойно, словно изучал загнанного зверя. Этому приёму я научился у одного очень хорошего учителя и одновременно отвратительного человека. Тот знал, как загнать жертву в угол её же собственными страхами. Никогда бы не подумал, что в один день станет настолько востребованной наука графа.
—Отчего замолк, барон? — настала моя очередь подняться на ноги, символизируя таким образом, что инициатива этого диалога переходит на мою сторону, — Сам как считаешь. Не по той же причине, почему не сдал меня в самом начале? В твоей голове что-то зашевелилось, и ты задался правильными вопросами? Ты стал трезво смотреть на своё положение дел?
Барон молча глядел на меня. Его дыхание стало сбивчивым, а взгляд метался из стороны в сторону. Я чувствовал, что он в ловушке собственных эмоций и осознания правды.
—Всё прекрасно сам понимаешь. Червяк бесхребетный, — спокойно сказал я, делая шаг вперед, — В твоей жизни появился шанс, что-то изменить, что уже большая удача. Тебе только нужно набраться смелости, чтобы воспользоваться им.
—Что ты вообще несешь? Какой шанс, какая удача? Ты обычный террорист, с криминальной рожей, — прошипел он, сжимая кулаки.
Я прищурился, заглядывая прямо ему в глаза:
—Нет, ты доверился своей интуиции, — произнёс я спокойно, понижая голос. — Знаешь, я не тот, за кого меня выдают в СМИ. Думающий человек начнёт сопоставлять факты, и у него появится много вопросов. Именно поэтому ты вышел в холл и согласился принять меня. Тебе нужно было только убедиться. И сейчас ты борешься со своими скелетами в шкафу.
Барон замолчал. Его напряжённая поза понемногу ослабевала, а ярость в глазах начала уступать место холодному расчёту. Казалось, внутри него шла борьба между желанием сохранить лицо и осознанием, что шанс действительно есть, и упустить его было бы глупо.
—Ваш титул? — наконец выдавил он, всё ещё сквозь стиснутые зубы. — Могу я его узнать? Хотелось бы понимать, с кем конкретно имею дело.
Я кивнул, оценивая его тон. Не торопясь, я потянулся к столу, взял клочок бумаги и, оторвав со своей больничной рубахи фиолетовую пуговицу, положил её сверху. Потом взял сигару, стряхнул пепел вокруг пуговицы и отодвинул импровизированную конструкцию к нему.
Секунду барон смотрел на меня, ничего не понимая, но затем его лицо изменилось. До него наконец дошёл смысл происходящего. Глаза округлились от осознания, а я спокойно выдержал его взгляд.
—Но ваши глаза, ваша светлость, — дрогнувшим голосом произнёс он.
—Так надо, — твёрдо ответил я, выдержав паузу. Затем добавил: — Вы же не идиот, барон. Должны прекрасно понимать, что подобные новости в таком захолустье не имеют никакого отношения к случайности.
***
Проснулся уже в одной из медицинских капсул этого гостеприимного дома. Удалось проспать семь часов. Ожидаемого прилива бодрости замечено не было. Состояние по-прежнему желало оставлять лучшего. Выбравшись наружу, отключил датчики и бросил взгляд на спящего на диване Плата. Это тот медик, которого мы так и не отпустили. Сев, напротив, у журнального столика на диван я выпил воды. Посмотрел на письменные принадлежности, аккуратно приготовленные кем-то. Так уж было принято в уважающих себя домах, общаться со слугами и давать распоряжения через письмо и бумагу.