Нет, сказал ему предостерегающий внутренний голос. Обещал не ты, а Питер Лэнг.
Вот именно. А в данный момент я и есть он.
Я сказал именно то, что думал. Я обещал.
4
Радуясь отвлекающему воздействию голода и чувствуя облегчение оттого, что находится в движении, Бьюкенен-Лэнг отпер купе, выглянул в покачивающийся коридор, никого не увидел и совсем собрался было выйти, как вдруг решил, что купе запирается на слишком простой замок. Прихватив свою небольшую дорожную сумку, где лежали паспорт и револьвер, он закрыл купе и пошел искать вагон-ресторан.
Ресторан оказался через три вагона, и когда Бьюкенен вошел, то увидел, что он почти пуст, лишь несколько пассажиров допивали кофе да официанты убирали со столов грязную посуду. Свет верхних светильников вагона-ресторана отражался в оконных стеклах, и от этого помещение казалось освещенным непомерно ярко, так что в темноте за окнами ничего нельзя было разглядеть.
Потирая больную голову, Бьюкенен подошел к ближайшему официанту.
Официант, у которого был усталый вид, предвосхитил его вопрос.
- Сожалею, сэр. Мы уже закрылись. Завтрак начинается с шести утра.
- Боюсь, что я прилег отдохнуть и проспал все на свете. И сейчас умираю от голода. Не найдется ли у вас чего-нибудь, чтобы мой желудок не бурчал всю ночь? - Бьюкенен ненавязчиво протянул десяти долларовую бумажку.
- Да, сэр. Я понимаю вашу проблему. Посмотрим, что можно сделать. Возможно, найдется парочка сандвичей с холодным ростбифом, которые вы сможете взять с собой в купе.
- Звучит неплохо.
- И может, еще бутылка содовой.
- Лучше бы пива.
- Ну, - произнес чей-то голос у Бьюкенена за спиной, - пива у меня нет. Но на всякий случай я предусмотрительно запаслась сандвичами.
Не желая показать, что удивлен, Бьюкенен заставил себя выждать несколько секунд, потом медленно повернулся и оказался лицом к лицу с женщиной, которой принадлежал голос. Когда он увидел ее, ему пришлось собрать все свои силы, чтобы не выдать удивления. Потому что он действительно был удивлен.
У женщины были длинные потрясающие огненно-рыжие волосы. Высокая. Лет двадцати пяти - тридцати. Спортивная фигура. Крутой лоб. Отличной лепки скулы. Черты лица, как у манекенщицы.
Он знает эту женщину. Во всяком случае, видел ее раньше. В первый раз на ней были бежевые брюки и желтая блузка. Это было в Мексике. Она его фотографировала перед зданием тюрьмы в Мериде.
Во второй раз на ней были джинсы и рубашка из джинсовой ткани. Это было в Форт-Лодердейле. Она его фотографировала, когда он остановил свою моторку возле лодки Большого Боба Бейли на канале.
В этот раз на ней были коричневые поплиновые брюки и куртка-сафари цвета хаки со множеством карманов, причем в нескольких из них были какие-то предметы. Она походила на рекламную картинку из каталога для туристов. Футляр для фотоаппарата висел у нее на левом плече. Сам фотоаппарат болтался на ремешке через шею. Единственной деталью, которая не гармонировала с таким рекламным имиджем, был объемистый бумажный пакет, который она держала в правой руке.
Левой рукой она добавила свои десять долларов к тем десяти, которые Бьюкенен уже вручил официанту.
- Благодарю вас. - Она улыбнулась. - Я уже не надеялась, что мой друг вообще появится. Спасибо за ваше терпение.
- Ничего страшного, мэм. - Официант сунул деньги в карман. - Если нужно что-нибудь еще, то...
- Нет, спасибо, больше ничего не нужно. Когда официант вернулся к своей грязной посуде, которую убирал со стола, женщина вновь перенесла внимание на Бьюкенена.
- Надеюсь, вы не сильно расстроились из-за тех сандвичей с ростбифом, о которых он говорил. Мои с курятиной и салатом.
- Простите?
- С курятиной...
- Я не это имел в виду. Мы с вами разве знакомы?
- Вы еще спрашиваете - после всего, что нам пришлось пережить вместе? - В зеленых глазах женщины заплясали огоньки.
- Леди, я не в том настроении. Уверен, что в поезде много других парней, которые...
- Ладно, поиграем, если вы настаиваете. Знакомы ли мы с вами? - Она задала этот вопрос и сама на него ответила: - Да. Можно и так сказать. Можно сказать, что знакомы, хотя, конечно, нас никто не знакомил. - Казалось, ее все это забавляло.
- Я не хочу быть с вами грубым.
- Ничего. Я к этому привыкла.
- Вы слишком много выпили.
- Ни капли. Но лучше бы я действительно пила. Мне ужасно надоело ждать здесь столько времени. Хотя, постойте... - Она повернулась к официанту. Парочку бутылок пива было бы неплохо. Как вы думаете, мы еще можем их получить?
- Конечно, мэм. Что-нибудь еще?
- Пусть будут четыре бутылки, а к ним можно приложить и те сандвичи с ростбифом. Я чувствую, что ночь предстоит длинная.
- Тогда, может быть, кофе?
- Нет. Пива будет достаточно.
Когда официант отошел от них, она снова повернулась к Бьюкенену.
- Но, может быть, вы предпочитаете кофе?
- Что я действительно предпочел бы, так это узнать, какого дьявола вам от меня нужно?
- Получить у вас интервью.
- Что?
- Я репортер.
- Поздравляю. А какое отношение это имеет ко мне?
- Предлагаю вам пари.
Бьюкенен покачал головой.
- Полнейший абсурд. - Он собирался повернуться и уйти.
