Для того ли чистил печень,
Чтоб отлынивать от водки?
День намечен, час намечен,
Обеспечу водку глоткой.
Средь беспечных я беспечен,
Средь кручинящихся круче
Всех кручинюсь. Как из тучи,
Слезы лью. А если нечем
Позаняться – первый в лени
И в работе не второй.
Как учил товарищ Ленин,
Я в учебу с головой.
Пить до дна. По дну не ползать.
Мимо нот всех громче петь.
С удовольствием и пользой
Жить бы, если бы не смерть.
Скажу еще.
Скажу еще короче.
Поскольку память разум горячит,
Здесь многое (помянуто не к ночи)
Нам следует сначала обесточить,
А после обессволочить.
Хорош у молодых куплет.
Умыли!
Придется подарить им свой портрет,
Отмыв его от пыли.
Старик Державин метит точно в гроб.
Он знает,
Кому оставить ямб (пяточек стоп),
Ну и гекзаметр.
Но холоден сей ритуальный инвентарь.
Он медлит:
Повадятся еще пускать винтарь
И петлю
В ход, бронзовея на века,
Поэты.
Пожалуй, придержу пока
Портретик.
С змеею всяк – хоть грек, хоть жид —
Ведет беседы ежедневно.
Она, гремучая, гремит,
А ты готовишь тазик медный,
Чтоб им накрыть, накрыться чтоб.
Уж лучше в таз, чем сразу в гроб.
Готовишь также медный грош
И с ним ты шествуешь в аптеку.
На вывеске там узнаешь
Жену – родного человека.
Она мороженое ест
Из чаши форм необычайных.
Охота перемены мест!
Охота есть! Охота чаю!
…А без змеи совсем скучаю.
Вот Черчилля любимый стул,
Стакан любимый Тэтчер,
Глоток хороший – и заснул
У камелька под вечер.
А вот те самые дрова,
Которыми премьеры
Ее величества, молва
Гласит, топили печь без меры.
А вот и шут, и лорд, шутя,
Уселись круг камина.
Тут даже смех, мое дитя,
Подобен аглицкому сплину.
А вот и я: я с кочергой
И вискаря стаканом
В каминном кресле, дорогой
Сыночек, – без обмана,
Застигнут лондонской пургой
В консервативном стане.
Кукушки наши слабы в арифметике.
Я ей кричу: давай умножим на два,
А то не хватит на проезд билетика.
Она как будто даже рада,
Но делит – делит! – спрятавшись на ветке.
Усих поубывав бы!
Всего-всего дождаться можно
В России, если жить подолгу.
А если красться осторожно,
То в Каспий попадешь по Волге.
Узнаешь – дважды два четыре,
Увидишь – острова часть суши,
А лев несет такие гири!
И чушь несет, и бьет баклуши.
Тут околачивают груши
И офигачивают нервы.
И… Вот еще сказать: послушай,
Из всех всегда найдется первый,
Который в очередь на душу.
А населения – ни на дух.
Вот этого на этой части суши
Не надо.
