Чужое счастье полностью

— Только когда я знаю, что обвинение жаждет крови. Раз уж мы об этом заговорили, давай еще раз взглянем на отчет по результатам вскрытия. — Ронда начала перебирать файлы и бумаги, разбросанные перед ней.

Анна вздохнула.

— Мы ведь уже сто раз это делали.

Ронда резко подняла голову.

— У меня есть новости для тебя, дорогуша. Настоящая жизнь — это не «Секреты Лос-Анджелеса»: не бывает никаких улик в последнюю минуту, которые каким-то образом оказались невыявленными, никаких неожиданных свидетелей, внезапно появляющихся в решительный час.

— Прости, я не хотела…

— На самом деле все очень скучно. Проверка каждой детали — вот что самое существенное и к чему стараются не привлекать внимания. Именно так выигрываются дела, — продолжила Ронда, как будто Анна ничего и не говорила.

— Каковы шансы того, что дело закроют?

— Я сделаю для этого все возможное и невозможное, но не возлагай особых надежд. — На предварительном слушании, которое состоится через три недели, показания будут предоставлены для того, чтобы решить, является ли судебный процесс обоснованным, хотя Ронда предупредила, что лишь в редких случаях, обычно содержащих процессуальные ошибки, судебные процессы отменяют. — То, что у нашего друга, мистера Лефевра, есть решение, запрещающее тебе приближаться к нему, нам вряд ли поможет.

Анна содрогнулась при напоминании об этом. То, что когда-то казалось ей улыбкой фортуны, теперь очень больно ударило по ней. Они с Марком поймали Гленна в тот момент, когда он выходил из двери-вертушки, ведущей в здание офиса. Пойманный врасплох, Гленн сначала был вежливым, но быстро изменился, когда понял, зачем они пришли.

— Вы хотите поговорить? Хорошо, давайте поговорим, — он достал свой сотовый. — Я уверен, что детектив Берч тоже хотел бы принять в этом участие.

— Ради бога, Гленн, ты же знаешь меня! Ты не можешь действительно думать… — Анну остановила внезапная перемена, происшедшая с Гленном. Несмотря на то что он изо всех сил старался себя контролировать, его челюсти сжимались, и мышцы лица с одной стороны судорожно подергивались. И именно тогда Анна полностью поняла всю силу любви, которую он испытывал к Монике. Не романтическую влюбленность, а любовь сильного человека к кому-то, кто нуждался в защите, — влечение, которое Анна слишком хорошо понимала.

Глаза Гленна горели, словно два солнца в далекой галактике, за градуированными линзами очков фирмы «Уорнетс».

— Я знаю, что ты — причина ее смерти. Теперь, если вы меня извините… — он быстро прошел мимо них, направляясь к своему «БМВ», вхолостую работавшему у обочины, который подогнал швейцар в красном пиджаке.

С тех пор Анна воздерживалась от самостоятельного расследования, оказавшегося не таким простым, как она думала, судя по книгам о Нэнси Дрю, которые Анна запоем читала в детстве. Она предоставила это частному сыщику, которого наняла Ронда.

Наконец нашелся отчет по результатам вскрытия, и пока Ронда изучала его, Анна маленькими глоточками попивала свой чай.

— Здесь есть одна вещь, которую я не понимаю, — через некоторое время сказала адвокат. — Результаты токсикологической экспертизы показывают, что уровень алкоголя в крови равен 0,135, что более чем в два раза превышает допустимый уровень. К тому же Моника принимала участие в хорошей драке. — Ронда вытащила пачку фотографий размером десять на двадцать пять сантиметров из плотного конверта, выбрала одну из них и вручила Анне. — Посмотри на синяки на ее руках. Они довольно большие.

Анна заставила себя посмотреть на фотографию, словно выполняла незначительную, но неприятную медицинскую процедуру. Несмотря на то что она уже несколько раз видела эти фото, ужас не проходил. На фотографии, которую ей дала Ронда, были видны лишь шея Моники, ее плечи и руки от плеча до локтя. Синяки выделялись, словно чернильные кляксы на бледно-голубой канцелярской бумаге. Крошки булочки, которую ела Анна, застряли у нее в горле, и она закашлялась, потянувшись за чаем.

— Прости. — Она вытерла слезы, навернувшиеся на глаза. — Возможно, это звучит странно, но я до сих пор не могу поверить в то, что она мертва. Каждый раз, когда звонит телефон, мне кажется, что это Моника.

— Это тяжело — потерять сестру. — По тону Ронды Анна поняла, что та испытала это на собственном опыте. Раньше Ронда не жалела свою подзащитную, не говорила ей слов утешения, и Анна была благодарна ей. Это суровое испытание научило ее тому, что сострадание не всегда приносит облегчение.

— Не могу сказать, что я по ней скучаю, — вот что самое ужасное. Очень часто мне хотелось просто свернуть ей шею. — Анна резко замолчала и содрогнулась, оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что их никто не подслушивал.

— По-видимому, не одна ты испытывала такое желание. — Ронда мрачно улыбнулась.