Он сделал легкий взмах рукой, и перед ним появился столик на высокой ножке. Еще один взмах – и вот на столике стоят два бокала и бутылка вина.
– И это мне говорит сын пастуха? – скривился Майкл и взглянул на бутылку. – Угостишь?
Маг разлил вино и что-то прошептал. Второй бокал качнулся и полетел прямо в руки императора.
– Не забывай, кто мой названый отец и к какому роду я принадлежу.
– Но сути-то это не меняет.
– О да! – Волшебник как-то странно захихикал и залпом, совсем по-солдатски, осушил бокал. – Я все тот же пастух, а ты восторженный интриган.
– Только один теперь носит фамилию Гийом, а другой – Самбер, – подхватил Майкл и так же залпом опрокинул бокал.
За окном в императорском саду с деревьев уже почти опала листва – близится зима, а с ней придут и новые проблемы.
«Полюби меня темные богини, если я еще хоть на час задержусь в этом гадючнике!» – думал принц, забрасывая в походный мешок самые необходимые, по его мнению, вещи. Несколько чернильниц, деньги, книги и сухари с солониной.
Уже через десять минут из покоев выскользнула серая тень, озиравшаяся, подобно матерому Ночнику.
«Как говорил один мой знакомый, – припомнил Константин, – императоры – как женщины: под «нет» обычно подразумевают «меня нужно уговорить, но в принципе – да».
И неважно, что этого аристократа потом сослали к Северному морю, главное – суть, сама идея. И боги не дадут солгать – Константин честно пытался уговорить отца, но старый перечник уперся своими воистину исполинскими рогами и не отступал ни на шаг.
Покидая дворец через парадный вход, Константин не задумывался о том, почему ему не встретилась стража, как его упустили десятки магов. Единственное, о чем он думал, кое-как перелезая через забор: «Где же мне купить лошадь?»
– Апчхи! – Я все-таки не сдержался, и крупный ком снега, решивший, что презренный смертный не должен нарушать вечную тишину гор, свалился мне на голову. Хорошо еще не подобрал с собой пару камушков, пока катился по склону.
– Эка ты, брат… Может, привал? – стуча зубами, спросил Руст.
– Нет, парни, – покачал головой командир. – Нам еще пять лиг пешкодромить, так что вперед.
И наша четверка двинулась дальше по склону. Вот чего-чего, а холодов я никогда не боялся. Жизнь в Питере, где присказка: «У нас было лето, но в тот день я работал» – приобретает особый смысл, научила меня не обращать внимания на такие мелочи, как столбик термометра, опустившийся много ниже нуля. Ну да, так я думал, пока не попал на Харпудов гребень. Это была длинная горная гряда, преградившая путь нашей изрядно поредевшей армии. Здесь, на высоте около четырех километров, температура близилась к абсолютному нулю, да и у склонов было не лучше: осень прошла, наступили долгие три с половиной сезона холодов. И одни лишь боги знают, каких трудов мне стоило выцепить зимний плащ у обозников. Сапоги, кушак и остальное достал в рейдах – мертвякам все равно, а мне тепло.
– Сиритэ лангоск! – выругался Ушастый.
Эх, жаль, в эльфийском я не так силен, как в наречии гномов.
Вот уж кому действительно тяжко – исконно лесной житель непривычен к такой погодке. Как он держится, я вообще не представляю, но на то он и эльф, чтобы быть непонятным, таинственным и все такое прочее.
Я поднял голову и, выставив ладонь козырьком, окинул взглядом перевал. Сегодня нужно проложить дорогу на пять лиг, потом сделать легкий привал, пройти еще три и там заночевать. Не знаю, как там наши Альпы форсировали, но точно знаю, как себя чувствовали тогдашние разведчики. Одним словом – дерьмово.
– Что встали? – перекрывая вой поднявшегося ветра, крикнул Пило. – Шевелите культями!
Плотнее запахнувшись в плащ и замотав лицо импровизированным шарфом, я сделал следующий шаг. Через полчаса мне нужно будет идти первым и с помощью широкой палки разгребать сугробы. Вот это действительно адская работенка. И хоть смена длилась всего пятнадцать минут, за эти четверть часа я успевал припомнить все ругательные словечки на всех известных мне языках. Возможно, черная полоса, настигшая нас после Борса, все еще не хочет сменяться не белую…
