Виллелла терпеливо ждал, храня молчание. Имея дело с издателями, он превращался в хищную барракуду. Но с писателями, чьи интересы он представлял, он был воспитателем, наставником, исповедником – в зависимости от того, что требовалось клиенту.
Арнольд Виллелла согласился представлять Алекса еще до того, как тот опубликовал хотя бы одну строчку. Большинство агентов, к которым он обратился, вернули рукопись, даже не читая, сославшись на то, что они-де не работают с начинающими авторами. Это был замкнутый круг: как опубликоваться, не имея агента? Как обзавестись агентом, если ты еще ничего не опубликовал?
Но вот однажды утром, во время грозы, Виллелла позвонил ему в Хьюстон. Алекс, как назло, страдал от похмелья. Виллелла был вынужден по десять раз повторять одно и то же, прежде чем его слова доходили до Алекса сквозь громыхание грозы за окном и в его собственной голове.
– Мне кажется, у вас есть талант. Нет, все это еще очень сыро, однако чувствуется уникальный стиль. Если вы не против, я готов представлять ваши интересы.
Алекс, не раздумывая, вылетел в Нью-Йорк, чтобы лично встретиться с единственным человеком на всей планете, узревшим в нем талант. Виллелла засыпал его вопросами. Свое собственное мнение он высказывал в лоб, без обиняков. Зато без злорадства.
Когда же выяснилось, что у Алекса проблемы со спиртным, Виллелла не стал наставлять его уму-разуму, сказав лишь, что ему довольно часто приходилось иметь дело с талантливыми писателями, многие из которых были алкоголиками.
– Возможно, алкоголь способствовал полету их фантазии, но вот здоровье он им угробил, вместе с карьерой.
Вернувшись в Хьюстон, Алекс первым делом прошел курс антиалкогольной терапии, одновременно работая над рукописью. Казалось, вместе с парами алкоголя, которым он отравил свой организм, на свет рвутся и слова книги.
Виллелла снискал у него полное доверие. Он единственный, кому Алекс мог доверить что угодно, единственный, кто мог высказать критическое мнение, не нарвавшись при этом на грубость. Виллелла знал о нем практически все, однако ни разу не позволил себе замечаний в его адрес за его грехи.
– Извини, Арни, – произнес Алекс. – Сегодня из меня сотрапезник никакой.
– Ничего, ты сам все расскажешь.
– Что именно?
– Почему ты неожиданно прилетел сюда и попросил меня составить тебе компанию за ужином.
– Я надеялся, что у тебя нет других планов.
– Были, но ведь всегда можно что-то передвинуть ради моего самого важного клиента.
– Готов поспорить, ты говоришь это всем.
– Разумеется, – честно признался Виллелла. – Вы все как капризные дети.
– А я, по всей видимости, самый несносный из всех.
Виллелла был слишком хорошо воспитан, чтобы согласиться с ним. Вместо этого он лишь вскинул руки ладонями вверх: мол, ты сам это сказал.
– Как продвигается книга?
– Более-менее.
– Всего лишь?
Алекс с досадой улыбнулся.
– Я стараюсь. Я все время напоминаю себе, что это лишь черновик.
– И над ним еще работать и работать.
– Пожалуй. И все же, несмотря на все шероховатости, книжка будет хорошая, – поколебавшись, добавил он с несвойственной ему робостью.
– Я ничуть не сомневаюсь, что она будет отличной. На сегодняшний день это твой самый запутанный, самый интригующий сюжет. Книге суждено стать бестселлером.
– Если я ее не запорю.
– Не запорешь, Алекс. Расслабься. Делай дело в свое удовольствие. И все получится.
– Мы говорим о книге или о сексе? – шутливо уточнил Алекс.
– Лично я говорю о книге. А ты о чем?
Вопрос был задан в лоб. Улыбки Алекса как не бывало. Он посигналил официанту, чтобы тот принес еще кофе и, как только заказ был выполнен, сжал в ладонях горячую чашку.
– Смотрю, ты сегодня на взводе, – заметил Арни. – Что-то не так? Или у тебя снова депрессия?
– Нет.
– Никаких помутнений сознания?
– Боже мой, нет, конечно.
Виллелла имел в виду злополучные часы – иногда дни, – когда Алекс уходил в очередной запой. Когда же он вновь приходил в себя, то даже не мог вспомнить, что делал все это время. Ничего, как будто события были начисто стерты из его памяти – где был, что делал и с кем. Такое пугало.
– Это никак не связано с выпивкой. Я абсолютно трезв.
От него не скрылось, как у Виллеллы вырвался вздох облечения, чего агент, по всей видимости, сам не заметил.
– Если это не муки творчества, не борьба с бутылкой, то что это?
– Я был с женщиной.
Виллелла растерянно заморгал. Алексу не нужно было объяснять причину его растерянности: Виллелла был в курсе его сексуальных подвигов. Почти всех.
– На этот раз все было по-другому, – пробормотал он, смущенно оглянувшись по сторонам.
– Вот как? – настроение агента тотчас пошло вверх. – И эта дамочка лишила тебя не только запаса тестостерона?
– Да, то есть нет, – тотчас поправился Алекс.
– Так да или нет?
– Она не безмозглая кукла. Не телка на одну ночь. Она… Черт, я даже не знаю, как это лучше сказать.
Виллелла положил свои маленькие ручки на край стола. Он был весь внимание. Алекс продолжал мяться.
– Это на тебя не похоже, – наконец не выдержал Виллелла.
– Еще как не похоже.
