– В конце концов она призналась, что выбросила мои лекарства. Но я ни за что не поверю, что свалившаяся лампа – ее рук дело. Ее вновь взяли на работу вскоре после того, как я ее уволила. И похоже, новая должность ей нравится. Я вижу ее каждый день, но мы практически не разговариваем. Согласна, мы недолюбливаем друг дружку, но готова спорить на что угодно, что ее нелюбовь ко мне не имеет никакого отношения к моей операции по пересадке сердца.
– Страшна, как смертный грех?
– Не поняла?
– Как она выглядит? Может, ее просто мучает зависть?
Кэт отрицательно покачала головой.
– Нет, внешность у нее что надо. Такая может заполучить любого мужчину, какого захочет.
– Что, если она решила убрать в вашем лице конкурентку?
На лице Хансейкера появилось плотоядное выражение. Впрочем, Кэт тотчас его осадила колючим взглядом. Хансейкер хмыкнул и, вновь поерзав толстой задницей на стуле, взял в руки «некролог».
– Написано как-то грубо, я бы сказал.
– Я тоже это заметила. Таким языком в газетах не пишут.
– И не указана причина смерти.
– Потому что это тотчас меня насторожило бы. Я бы знала, чего ожидать.
– Но в жизни вам лично никто не угрожал. Не вертелся у вашего дома или что-то в этом роде.
– Пока нет.
Хансейкер уклончиво хмыкнул, потянул губу и шумно выдохнул. Чтобы протянуть время, вновь принялся разглядывать газетные вырезки. Прежде чем заговорить снова, выразительно прочистил горло.
– Они собраны по всей стране. Этот сукин сын зря времени не теряет.
– Что, скажу честно, пугает еще больше, – призналась Кэт. – Судя по всему, у него есть пунктик насчет таких, как я. Трудно сказать, причастен ли он к их гибели или нет, однако он явно приложил усилия к тому, чтобы собрать о них информацию.
– То есть вы склонны думать, что все эти несчастные случаи – его рук дело? – спросил Хансейкер. По его скептическому тону было понятно, что он не разделяет эту теорию.
Кэт сама была не слишком в этом уверена и постаралась уйти от прямого ответа.
– Мне представляется важным, что дата смерти каждой жертвы совпала с датой операции, которая, кстати, совпадает и с моей. Уж слишком много совпадений для того, чтобы быть совпадением.
Хансейкер вновь задумчиво потянул нижнюю губу.
– Вы когда-нибудь встречались с семьей вашего донора?
– А вы думаете, тут есть какая-то связь?
– Это всего лишь предположение. Не хуже и не лучше любого другого. Что вам известно про вашего донора?
– Ничего. До недавнего времени я вообще ничего не хотела про него знать. Но вчера я обратилась в банк донорских органов, откуда получила сердце, и спросила у них, интересовался ли мною кто-то из семьи донора. Сейчас они проверяют документы агентства, которое взяло у донора сердце. Думаю, через несколько дней я буду иметь ответ. Если выяснится, что никто из них не интересовался мной, значит, эта версия отпадает.
– Это почему же?
– Такова политика. Личности донора и реципиента держатся в тайне, если только какая-то из сторон не сделала запрос по поводу другой стороны. Лишь в этом случае агентства имеют право разглашать конфиденциальные сведения. Кстати, это личное дело каждой из сторон, вступать в контакт с другой стороной или нет.
– И это единственный способ выяснить, кому досталось то или иное конкретное сердце?
– Да, если только у вас нет доступа к центральному компьютеру, где вы можете узнать личный номер донора в ОСОО.
– Не понял?
Кэт объяснила ему то, что недавно узнала от Дина.
– Объединенная Сеть Обмена Органами. Каждый донор органа или тканей, как только те у него изъяты, получает свой личный номер. Им закодирован год, день и месяц изъятия органов и передачи их в донорский банк. Это делается в целях борьбы с торговлей органами на черном рынке.
Хансейкер потер ладонями физиономию.
– Да, этот парень, видать, головастый.
– Что я вам уже битый час пытаюсь сказать.
Чем дольше они обсуждали возможные гипотезы, тем страшнее ей становилось.
– Итак, круг замкнулся, лейтенант. Так какие меры вы предпримете, чтобы его поймать, прежде чем он поймает меня.
– Скажу честно, мисс Делани, сделать мы можем немногое.
– Если только я не погибну при каких-нибудь подозрительных обстоятельствах? Верно я поняла?
– Успокойтесь.
– Я спокойна. – Она встала со стула. – К сожалению, вы тоже.
На ее удивление, Хансейкер оказался куда более проворным, чем могло показаться на первый взгляд. Вскочив со стула, он обогнул стол и загородил собой выход из кабинета.
– Согласен, дело темное. Но в данный момент лично вам вряд ли что-то угрожает. Никакого преступления не совершено. И мы даже не знаем, причастен ли шантажист к тем трем смертям или нет.
– Верно, не знаем, – согласилась Кэт.
– Тем не менее я не хочу, чтобы вы ушли отсюда, уверенные в том, что я отнесся к вашему заявлению несерьезно. Как насчет того, чтобы в последующие недели вашу улицу патрулировала машина? Будем держать ваш дом под контролем. Что скажете?
Кэт негромко усмехнулась, опустила голову и сжала большим и указательным пальцами виски. Господи, какой же он тупой. Можно подумать, этот загадочный некто только и ждет, когда его схватит дежурный наряд полиции.
