Прозвучало глупо, но парень покорно развернулся и пошел обратно. Сел на маты в углу, в позе лотоса. Лицо его вдруг расслабилось, сделалось безразличным и сонным, одутловатым. Руки с выступающими синими венами легли на колени.
Завоняло, резко и противно. Я огляделся в поисках источника. Один из наркоманов с блаженной улыбкой мочился в штаны. Рот его округлился, а глаза под веками двигались в резком темпе.
На вид ему лет тридцать. А на деле сколько?
– Этот, грызун-сосун… – Нарисовался Серега-большой. – Он говорит, что одна доза стоит треть твоей зарплаты.
– Вот мудилы. – Я поискал место погрязнее, чтобы плюнуть, не нашел и плюнул просто под ноги. – Такие деньги на эту дрянь просаживать, чтобы потом в штаны нассать.
– Офигеть удовольствие, – поддержал меня Серега. – Фу-уу… Чем так воняет-то? Бляха-муха, он еще и обосрался. Слыш, а чего с ними делать-то? На удобрения сдать?
– Какие удобрения, дурь одна. – Я сплюнул повторно. – Серег, ты тут руками их не трогай, если что, ногами бей. И в карманы не лезь.
– Михалыч. – Серега высунулся в коридор. – Михалыч, тут они в себя приходят! Уже срутся и ссутся.
– Лучше б они до того срались и ссались… – Михалыч вошел в комнату, протирая что-то платком. А потом, вытерев, бросил в угол использованные шприцы, с кровью внутри. – Как дерьмо это попробовали. Уродцы, одним словом. Ребята, спасибо вам всем говорю… Помогли вы сегодня сильно, выручили. Кто как, а я вас не забуду. Вот визитка… – Мне в нагрудный карман легла визитка. – Звони, как нужен буду, о’кей?
– Обязательно! – улыбнулся я. – А ночью можно?
– Можно! – улыбнулся Михалыч. – Теперь давайте аккуратно так сваливайте… Вас тут не было!
– А эти? – Я показал на наркоманов.
– А гошам не привыкать, полежат в отделении денька два, их родаки выкупят. Или переломаются всухую, если на пятнадцать суток за хулиганство. Но это не светит, тут почти каждому можно статью давать.
– Так у нас вроде бы за употребление не сажают…
– За употребление не сажают. А вот как они достают денег, думаешь? Мелкий грабеж да кражи… Так что на каждого уже есть по статье, а то и не по одной. Ладно, ребяты… Давай, до встречи! А то скоро уже наша группа приедет, ни к чему им вас видеть-то…
Вышли, проверили, не забыли ли чего.
Я как-то случайно заглянул в комнату, где сидели двое подельников-барыг. Жилистый сидел у батареи, лицо его опухло, глаза полузакрыты, рот округлился буквой «О», а на грудь и на пол стекала тоненькая струйка слюны.
– Серег, глянь, чего это он…
– Да наркоман, что с него взять, – пробасил сзади Михалыч.
– Так он же говорил, что не…
– Ну, так вот решил попробовать. – Пожал плечами человек-медведь, как будто стряхивая что-то.
Я вспомнил про шприцы, откинутые Михалычем в угол, и решил промолчать. Каждому по делам его. В конце концов, жилистого тоже никто не заставлял дурью фарцевать-то, верно же?
Длинную строчку, как судьбу, вела
Тонкая нитка, острая игла.
– Ох. – Я развалился на утоптанном песке. Как только у меня получалось что-то нормально, то уровень сложности сразу поднимался на ступеньку вверх. Болели руки, ноги, спина вообще не разгибалась. Тренировочная кольчуга давила на грудь и вжимала в землю, прикрывала теплым железом. Поддоспешник весь мокрый, хоть выжимай.
– А ну на земле не валяться, холодно же! – прикрикнул барон. – Все в дом!
У меня перед носом замаячила рука Ждана.
Я вздохнул, уцепился, подтянулся.
Поднялись, пошли в дом. Мастер Клоту внимательно поглядел на меня, на ссадину под глазом. Потянулся было с каким-то флакончиком и тряпкой, но я убрал его руку.
– Нет, не надо. Посмотри остальных. Вить, что с рукой-то?
– Вывих, – хмуро ответил Виктор.
– Не надо было с силой бить, – ответил на это барон Седдик. – Я тебе что говорил? Силу не вкладывай, бей умением. Что делать будешь, когда более сильного встретишь? Чем мериться? Силы прибывают и убывают, а умения у тебя уже никто не отнимет! Жди, сейчас граф Слав придет, он вправит.
Вот еще, графа Слава ждать, у нас тут тоже есть лекарь…
– Мастер Клоту?
Мастер Клоту как ястреб завладел пострадавшей конечностью, стал ее мять и ощупывать. Потом чуть потянул на себя, дернул. Виктор сквозь зубы прошипел что-то, но вдруг лицо его разгладилось.
– Не болит.
– Вот, – наставительно сказал я. – Наш доктор тоже кое-что может! Мастер Клоту? Отдохнули бы вы, все со мной да со мной.
– Что вы, ваше высочество, какой отдых! – Всплеснул руками мастер Клоту. – У меня всегда сердце останавливается, глядя, как вы мечами машете. У нас, в Альтзоре, тренировочные мечи в два раза легче, а броня в три раза толще! А у вас то ссадины, то синяки…
– Не беда, что тут синяк получишь. – Покачал головой барон Седдик. – Лучше тут три синяка, чем вне этих стен один раз сталь в брюхо! И ничего, что сейчас больно. Разум человека может подчинить себе самую сильную боль![43] Так меня отец учил, а его мой дед, а деда – прадед… Семейное это. Что характерно, никто не погиб во время обучения.
