— Ваше Величество! — Склонился в быстром, но глубоком поклоне Иштван. — Для спальни и после тяжелой и продолжительной болезни ваш вид выше всяких похвал, но вот для решения дел, могущих иметь государственную важность…
«Казань просит? Так отдайте ему…» — Вспомнилось мне сразу.
— Казань просить будет?
— Что, Ваше Величество?
— А, неважно. Так что надо, чтобы выглядеть достойно?
— Ваша одежда, Ваше Величество. Ее уже несут, как только до нас дошла весть о вашем чудесном выздоровлении, как мы сразу заказали приличествующие Вам одеяния у лучших портных столицы. Наряд из Империи должен прийти только в следующем месяце… Должен также заметить, что Ваша идея с завтраком совместно с вылечившим Вас мастером несколько спорна, но достойна.
— Чем спорна, чем достойна? — Спросил я.
Двери меж тем отворились, и узбеки ряд за рядом внесли в зал тряпки.
— Разложите у стены.
Там как раз были низкие, но длинные и широкие лавки, которые я не заметил в первый раз.
Камзол. Рубашка, белая, с кружевным воротником. Колготки. Не, не колготки, мужские назывались лосины или штаны. Шапочка с пером, украшенная каким-то золотым обручем. Ах да, это же корона, наверное. Роскошный пояс с перевязью (серебряный), ножны с ножом. То есть кинжалом, конечно, какой это нож, кинжал, с длинной перевитой серебряной же нитью рукоятью.
Я двинулся было к одежке, но был остановлен кинувшимся мне наперерез Иштваном.
— Ваше Высочество! — Вновь возопил несчастным голосом распорядитель церемоний. — Её Величество снимет мою недостойную голову и будет права! Вы не должны одеваться сами и в присутствии… — Он махнул рукой на узбеков.
— Да на раз. — Снова пожал плечами я. Ну и настырный тип мне сегодня приснился. — Давай, что делать-то надо?
Вместо ответа Иштван вынул из-за пояса свой кинжал и, держа его за ножны, ударил рукоятью в бронзовую тарелку, висевшую на цепях у входа.
— Бомммм! — Сказала тарелка, покачиваясь.
Шорох шагов, в зал вошли два узбека. Молодые еще, мелкие они какие-то. Головы бриты наголо, одеждой от своих старших собратьев ничем не отличаются. Разве что меньше раза в три, и худее.
Узбекские дети.
— Ваши пажи, Ваше Высочество. — Махнул на них рукой Иштван. — Они помогут вам одеться.
— Я и сам могу. — Буркнул я.
— Ваше Высочество! — Поклонился Иштван. — Не положено!
Ну, не спорить ж с ним. Тем более, что я хотел посмотреть на мой сон не только из этой комнаты.
Мигом раздели, еще быстрее одели. Наверное, богатая практика. Двигались пажи как роботы, раз-раз-раз, рубашка натянута, два — запахнута, три — затянут пояс, сверху камзол и так все по очереди. Усадили на кровать, натянули на ноги неудобные сапоги.
Подняли за руки, опоясали ремнем с кинжалом.
Вот теперь готов к труду и обороне.
Пажи с такими же ничего не выражающими лицами отступили и встали у стен.
— Так лучше? — Капризно спросил я у Иштвана.
— Да, Ваше Высочество! — Поклонился Иштван. — Прикажете подавать завтрак?
— Потом. Сначала подавай сюда мастера Клоту. И чего он хочет.
— Ваше Высочество, вы должны воссесть… Мастер Клоту должен разговаривать стоя. Вы еще этого не проходили…
Я сел на кровать и выразительно поглядел на Иштвана.
— Ваше Высочество. — Тот отошел к двери, открыл, просунул туда голову, прочее тело старательно как-то оставляя в зале. — Мастер Клоту, ты можешь войти!
Вошел толстячок.
На этот раз приоделся. Штаны-шаровары, сапожки с загнутыми носками, под камзолом пышет кружевами такая же белоснежная рубашка, как и у меня. Пояс весь изукрашен золотом и через плечо перевязь с таким же длинным кинжалом. С плеч вниз спадает недлинный плащ.
— Ваше Высочество! — С порога кланяется мне мастер Клоту.
— Мастер Клоту. — Отвечаю ему я. Вижу дикие глаза Иштвана, понимаю, что сказал что-то не то, ну да ладно, не менять же коней на переправе?
— Ваше Высочество, позволено ли мне, скромному мастеру лекарского искусства, обратиться к вам с просьбой?
— Смотря что за просьба, добрейший мастер Клоту. — В тон как-то ответил ему я.
— Я желал бы на время остаться с вами и наблюдать ваше выздоровление, Ваше Величество.
— Да не вопрос… — Когда я это говорил, лицо мастера вытянулось вдоль. — Этот вопрос не стоит внимания, добрейший мастер. — Быстро поправился я. — Вам предоставят комнаты во дворце… Где вы жили, пока я спал?
— В правом крыле было три комнаты, Ваше Высочество… — Поклонился мастер.
— Вот там дальше и живите. Кто знает… Возможно, болезнь побеждена не до конца, и Ваша помощь будет необходима.
— Ваше Высочество, эти апартаменты слишком тесные… — Мастер заискивающе и испытующе поглядел на меня. — Возможно ли придать мне и моим слугам по паре комнат и выделить несколько расторопных мальчишек?
— Мастер Иштван… — На этот раз вытягивалось уже лицо Иштвана. А, да пошли-ка они куда подальше со всем своим этикетом… — Позаботится об этом. Что ты молчишь, Иштван?
— Да, Ваше Высочество. — Поклонился мне Иштван.
— Но, смущает мое сердце… — Никак не получалось у меня в этом сне избавиться от театрального стиля, никак! — Что ты хотел попросить еще что-то еще?
Ну и вопросец вышел, просто гений орфографии.
