— Конечно. — Я внимательно глянул на рыцаря. Запрешь её, как же. Целыми днями только и делает, что вышивает или с королевой трещит. Эх, не той я доверился, не той. Уплывает из рук моих принцесса. Ну, так это и должно так быть.
— Принцесса, я же не запирал в четырех стенах?
Принцесса промолчала, только вздернула носик повыше.
Ну, понятно. Реальный рыцарь интереснее, чем те, о которых я рассказывал. А я, увы, не рыцарь. И вряд ли им буду когда-нибудь.
Ну, тогда счастливо вам убрать отсюда лишние вещи, ребята.
А не слишком ли я переигрываю? Да нет, вроде бы. Завтра надо только явиться к матушке, пожаловаться, что одежды у меня мало, вытрясти на неё с десяток золотых, и забить тут все костюмами поплотнее. Или ещё какими-нибудь игрушками. Принц же ребенок, что ему жена-то?
Утром выдвинулись. На север города добрались на автобусе, там разделились. Петр Сергеевич, Сергей-большой и Костик пошли куда-то сразу, а я и Валерий Алексеевич задержались, двинулись в сторону станции метро.
Передвижной ларек-тонар. Такие фургоны, которые на колесиках. Надо — подтащил к метро поближе, не надо — отволок куда-то подальше, тяжелые времена переждать. Навес поставил рядом, краем на крышу фургона опирающийся, столики-грибки белые пластиковые, и знай себе торгуй, прибыль делай.
— О, нас уже ждут.
Приземистый, широченный и похожий на медведя мужик переступал с ноги на ногу возле ларька, под навесом. Вязаная шапочка надвинута на глаза, пальто не застегнуто, оно на такую ширину не рассчитано. Под ним свитер светло-черный, грубой вязки, пузцо небольшое. Самые обычные синие джинсы и зимние кроссовки. Стоит, опираясь на столик-грибок, пьет кофе. На простом и незапоминающемся лице сельского механизатора ни одной мысли не видно, зато легкая щетина и пара шрамов незаметных есть. Ну как есть, комбайнер в город приехал.
— Пошли. — Скомандовал Валерий Алексеевич.
— Как дела-то, Михалыч? Как на работе?
— Да по старому, Фил. — Михалыч отставил в сторону пустой стаканчик. — Вот Большой на повышение пошел, начальником теперь Тётя Ася.
— Койки двигаем, блядей не меняем?
Оба заржали как понимающие. Я похлопал глазами.
— Ну, ладно. Короче, там, на третьем этаже, аптека[48] есть. Тут трешки все, по три в коридоре. В квартире бодяжат. Пароль не знаем.
— Сколько ваших?
— Двое.
— Всего? — Валерий Алексеевич удивился.
— Всего. Я и Петя. Петя сейчас на этаже сидит.
— Обалдеть. — Высказался Валерий Алексеевич. — Так. А нас пятеро. — Валерий Алексеевич представил меня и Костика. Рукопожатие у человека-медведя оказалось таким же крепким, как и его фигура, руку не давил, но такое ощущение, что ладонь попадает в стальные тиски.
— Ребята в курсе?
— Да, в курсе.
— Тогда пошли, что зря время терять? Ночью б не хотелось. Шума много будет.
— А сейчас? — Не утерпел я.
— А сейчас все на работе. — Просветил меня Михалыч. — Бабульки в сберкассе или в магазине. Народ после ночной смены — и тот отсыпается. Так что самое время… Даже если пошумим, успеем. У всех всё есть?
Я потрогал тонфу в рукаве. Собрал я её загодя, и под широкими рукавами куртки почти незаметно, что у меня что-то там есть.
— Вроде готов.
— Готов. — Сказал Валерий Алексеевич.
— Ну, так двинули…
По пути Михалыч делал краткий инструктаж.
— Так, ты поддержка. Ничего сам не делай. Я иду вперед, ты заглядываешь в двери. Все двери обязательно открываешь. Если видишь комнату, то остаешься там. Дальше два пути. Если там нарк, то не страшно. Нарка узнаешь?
— Попробую.
— Ошибиться трудно. Гоша[49] обычно вмазанный. Остаешься просто там и стоишь, ничего не делаешь. Смотришь только, чтобы не сбежал. Бить только дубинатором, руками не трогай! Если человек адекватный, то дальше варианты. Если там народу больше, чем тебя, то заходишь внутрь и зовешь поддержку. Внутрь зайти обязательно, что бы там ни было, потому что за тобой пойдет народ, который уже всех поломает. Будешь стоять в коридоре, народ натолкнется на тебя и будет куча-мала, враг приготовится и будет стрельба. Если народу меньше, чем тебя, то зовешь поддержку и ломаешь первого того, кто там. Ломаешь как хочешь, только без тяжких телесных и смерти. На все остальное я даю тебе индульгенцию. Знаешь, что такое индульгенция?
— Знаю.
— Тогда дальше. Тело должно лежать на полу и не орать. Особое внимание смотри на пояс, и за спиной. На ноги, на руки. Твоя задача его держать. Остальные уже не твои, даже если кто-то рванет на прорыв мимо комнаты. Все понял?
— Справлюсь. — Буркнул я.
— Хорошо б. Пришли.
Обычный подъезд. Михалыч показал на метку, которой такие квартиры метят. Среди граффити и рисунков половых членов небольшая такая метка[50], не будешь знать куда и как смотреть, вовек не поймешь. А тем, кто знает, уже понятно, что тут есть.
В лифте такая же. Я и Михалыч поехали на лифте, Валерий Алексеевич пошел пешком.
