Я резко поднял взгляд и посмотрел в глаза самой ближней. Похожи как близняшки, одна на другую. Разве что одна чуть потолще, зато вторая чуть повыше. Колобки такие из тряпок с хитрыми глазками.
— Беда, ой беда! — Подвывала цыганка за спиной той, в которую я смотрел. Та же, чей взгляд я поймал, смотрела на меня как кролик на удава.
— По предоплате не работаем. — Сказал я, проталкиваясь мимо цыганок.
— Ай не хорошо делаешь что женщ…
Мобильник на поясе чуть дернулся, но провод от гарнитуры удержал. Ага, понятно. Ну да ладно, лишь бы ближе их к себе не подпускать.
Я уже не обращал внимания. Нам надо к платформе поездов дальнего следования, как раз встретить Машу и Женю.
— А ну брысь! — Сказал Костик, делая страшное лицо. — Кто мне будущее пророчит?
— Ай молодой зачем…
— Пошли, у нас дел ещё до жопы. — Я подтолкнул Костика к платформам. — Слушай, а мы вообще туда вышли-то?
— Какие люди, какие люди! — Озорно улыбнулась мне Маша. Костик глядел на Женю, и как-то не собирался пока что отводить от неё глаза. Женя и в самом деле выглядела так, что окрестные мужики едва слюни не пускали. Короткая юбка и блузка-одно название хороши, конечно, практически на любой, но видеть идеально сложенную девушку, развитую, с пластичным и гибким загорелым телом во всей этой боевой амуниции… Эх, девчонки, занимайтесь спортом. Вы тогда втройне красивые будете. А иначе на фига корове седло?
Я посмотрел на Машу, потом посмотрел на здание вокзала, да только здание вокзала не увидел. Глаза как-то сами к Маше возвращались. Сами собой.
— О, Женька, да они же просто очарованы! — Фыркнула Маша. — Давай, вещи сбросим куда-нить, и кто-то обещал нам город показать, нет?
Краем глаза я заметил давешних цыганок. Они смотрели на нас подозрительно, ожидающе… Чего это они ждут-то? Как граф Урий на очередного просителя. Да только не на нас, куда-то рядом… О!
Немалым усилием воли я отвернулся вбок и заметил небольшого цыганистого ростика… То есть, подростка, подбиравшегося к чемодану. Ухмыльнулся, погрозил цыганенку пальцем. Тот развел руками, сделал шаг назад и скрылся в толпе. Словно и не было никого. Вещи сбросили в багажник Костиного авто, Женя по хозяйски уселась на переднее сиденье, но я за то не был в обиде, мне досталось заднее, с Машей.
Маша стрельнула в меня глазами, поправила прическу.
— Так, ребята, я на Воробьевы хочу! — Капризно заявила Женя. — Я там никогда не бывала!
— Да не вопрос! Но холодно там…
— А поезд у вас когда?
— Обратно мы с моим братом завтра, а сегодня надо в гостиницу, нас наша контора принять обещала…
— Жень, да ты что, сегодня ж у нас праздник! К себе приглашаю!
Костик уже давно жил один. Виной тому, как он когда-то скупо обмолвился, были постоянные терки с родителями и братишкой. После очередной ссоры, сильно его доставшей, Костик на недельку переселился на фирму, потом в съемную, сняв комнату в общаге студентов рядом с дискотекой «Василек», а потом в двушку бабушки. С родственниками общался раз в год по обещанию, и что у них там творилось, не интересовался, и на общий суд не выносил.
Короче, оторвался от семьи. Но одному-то скучно? И зачастую мы у него задерживались. Чаю попить, за жизнь поговорить, да и все такое прочее.
— Без Маши не поеду, мне без неё страшно!
— Мне тож страшно! — Жизнерадостно отозвался Костик, выруливая из-под моста на шоссе. — Серега со мной!
Костян, спасибо, с меня коньяк… Хороший, самый лучший!
— Но сначала на Воробьевы! — Предупредила Женя.
— Да не вопрос!
— Так, так-так! — Вдруг сказала Маша справа. — Что это такое? Почему на меня не смотрят? Ау? Алё? Гляди, вот эти джинсы сама шила, как тебе? — Она как-то особенно повела бедром
Я сделал вид, что меня интересует покрой и шов. Нет, красиво сшиты.
— А разве карманы на бедрах бывают?
— У меня все бывает, разве не видишь? Кстати, а топик…
— Маш, хватит тебе парня мучить! — Вступилась Женя.
— А ты не отвлекайся, мой парень, хочу и мучаю!
Воробьевы горы — это куда больше, чем обычная смотровая. Это ещё и набережная внизу, и место между набережной и смотровой… О, там места много! Конечно, большей частью закрыто сейчас. Строящаяся станция метро, вот уже лет двадцать. Какие-то загородки вдоль самой набережной, лыжные спуски, по которым как муравьи сновали строители, вкапывали в мерзлую землю столбики и обносили его заборчиком. Горстка неформальной молодежи в косухах, кожаных штанах и с крашеными хаерами кучковались на набережной, фотографировались с туристами. На столах коробейников были выставлены матрешки, самовары, утюги и прочие продукты советского режима. Слышалась иностранные говорки, английский и вроде бы немецкий. Милиционеры усиленно делали вид, что творящиеся валютно-обменные операции их не касаются. Наверное, хорошая смазка у них…
Съели по большой шаурме, посидели в кафе с видом на зимнюю реку, поболтали. Погуляли по лесным дорожкам, выбирая места почище. Костя впереди с Женей под руку, я позади с Машей. Та озорно глядела по сторонам, держась за мой локоть. Город ей нравился.
— Так, а что ещё красивого есть? — Когда мы вывели замерзших девушек к машине, спросила Маша.
