Но в аэропорту Домодедово произошло неприятное: Ирину толкнул какой-то пассажир, в результате чего она неловко упала и сломала ногу. Толкнувший оказался слегка нетрезвым и хамоватым, свою вину он упорно не хотел признать, но тем не менее вызвался помочь с госпитализацией пострадавшей иностранки. Так Ирина оказалась в известном институте имени Склифосовского, где у толкнувшего хама работает брат. Ресторан и последующий вылет в Салоники, естественно, были отложены на неопределённый срок. Ирине сделали снимок перелома, и, к счастью для неё, он оказался не самым опасным, то есть без смещения кости. Она была в сознании и ответила через дочь на все вопросы врача. Когда её спросили о курении, она рассказала о примерно 45-летнем стаже курильщицы и упомянула зятя, который помог бросить это вредное увлечение. Мэгги стала проводить целые дни у матери, которая долго не могла ходить. Воспользовавшись отсутствием Мэгги, Саша оборудовал системой видеозаписи свою квартиру. Он даже подумал, что ему стоило самому подстроить какой-нибудь инцидент с переломом, чтобы не очень серьёзно, но с гипсом, и поэтому надо быть благодарным тому нетрезвому хаму. Через три недели он привёз туда начавшую осторожно ходить Ирину. Долгое время сломанная нога Ирины не срасталась и ныла, причиняя ей немало проблем, даже спала она лишь под воздействием снотворных средств. Потом Ирина стала вставать и осторожно ходить, однако только к зиме она смогла более-менее восстановить ногу. Ей прямо сказали, что своим многолетним курением она очень навредила своим костям и суставам.
Евгений и Милена стали надоедать вопросами насчёт прибавления в семействе:
– Когда же Риточка осчастливит нас внуком или внучкой? Почему вы откладываете? Разве вы не хотите стать родителями?
Сашу эти вопросы выводили из состояния безмятежного спокойствия, в котором он был склонен пребывать почти постоянно. Сказать, что дети ему противны, он не решался. А Мэгги обычно отвечала, что им надо прежде всего пожить в своё удовольствие. Она с матерью по совету Саши и его родителей купили путёвки в санаторий в Пятигорске, где активно лечилась мать, а дочь тусовалась в Кисловодске и Ессентуках. Мэгги пришла в восторг от минеральной воды, которую ей рекомендовали пить натощак один раз в день, хотя она практически не нуждалась в лечении. А Ирину серьёзно лечили, потому что выявилась её предрасположенность к болезням опорно-двигательного аппарата. Саша прилетал к ним на неделю и останавливался в том же санатории, пил вкусный нарзан и не принимал никаких процедур. Потом все вместе вернулись в Москву. Саша всё ждал, когда Мэгги и Ирина заговорят о новой поездке в Крым. В апреле Мэгги, сославшись на рекомендации врача в санатории, стала предлагать мужу снова втроём слетать в Крым и частыми прогулками помочь матери укрепить ноги. Саша не возражал. Купить авиабилеты оказалось несложно. Однако Ирина неожиданно предложила поехать поездом, чтобы «получше рассмотреть юг России».
– Но поездом туда долго добираться! – попробовал возражать Саша.
– Ты скажи конкретно, сколько дней это займёт? – допытывалась тёща.
– Целые сутки плюс ещё девять часов! Отправление с Казанского вокзала через 40 минут после полуночи и прибытие на вокзал в Евпатории в13.55 через день. Ужасно долго!
– Ну, это совсем не долго! Я-то думала, что не меньше трёх суток. Пойми, мне как иностранке интересно ездить по суше, а полёт над облаками лишает интересных впечатлений. Ты сам, видимо, поездом в Крым ни разу не съездил?
– А зачем? Самолётом быстрее! Но я понимаю, почему вам интереснее поездом. Что же, закажу купе на троих.
Дорога оказалась интересной не только для гречанок, но и для самого Саши. До него впервые в его жизни вдруг дошло, что самолёт не создаёт цельного представления о стране. Конец апреля для Евпатории – ещё не лето, тепла маловато. Светит солнце, но ветрено, с моря дует холодный ветер. В доме было тихо. Уставшая Ирина сразу захотела прилечь, а Саша с Мэгги сходили за продуктами. Людей в городе было немного, потому что до начала курортного сезона ещё примерно месяц. За обедом Саша рассказал, что Ирина сможет полечить ногу местными ваннами и грязевыми ваннами. Но тёща ответила, что ей надоело лечиться и разумнее просто отдыхать у моря.
Две недели они тихо гуляли втроём по тихому городу, ещё не проснувшемуся после зимнего затишья, хотя начали проявляться первые признаки оживления курортной жизни. В солнечные дни брали купленные недалеко от их домика складные металлические стулья и подолгу сидели на пляже, глядя на успокаивающие морские волны. Однако времяпровождение у моря без погружения и заплывов раздражало Сашу и не только его. Однажды Мэгги прямо сказала ему, что их пребывание в Евпатории и сидение на стульчиках на пляже – это своеобразный онанизм, изводящий всю душу и побуждающий поскорее уехать отсюда. Да и сама Ирина лишь в первые дни после приезда была весела и полна радости.
