Мэгги позвонила поздно и сказала, что немного пришла в себя, малыш сопит и сосёт из матери молоко как пылесос, все системы жизнеобеспечения у него нормально заработали, еле успевают менять пелёнки, а на кого он похож, пока непонятно.
Саша и Ирина занялись выбором имени. Оба сразу согласились, что имя должно быть нормальным для России и для Греции, поэтому желательно выбрать нечто совместимое для обоих народов и понятное на слух. В конце концов остановились на Алексее, он же Αλεξις. Приятели и родные зовут Алексеев Лёшами, Лёшками, Лёхами, Алексами, пояснил Саша тёще. Позвонили молодой маме и спросили её мнение. Мэгги ответила, что у неё «в голове такой вариант изучался, поэтому давайте запишем Алексеем. В России он будет Лёшей, в Греции Алексисом».
– Алексей Александрович – звучит даже торжественно, – сказала пасынку Милена.
Вчетвером встретили Мэгги с младенцем, которого Саша сразу понёс к машине. Тот открыл глаза, потом молча смотрел на незнакомого и негромко закряхтел. Начались суровые будни бесконечных хлопот вокруг младенца. Саша с тёщей съездили и зарегистрировали младенца как договорились. Ирина и Мэгги в разговорах долго не могли определиться, называть ли его Алекс, Алексис или Лёша, но потом выбрали русский вариант. В целом ребёнок рос здоровым, преодолевая трудности первого года.
Когда Лёше было уже почти 11 месяцев, Мэгги и Ирина решили поехать с ним в Евпаторию. Взяли отдельное купе в вагоне СВ с туалетом рядом, Саша и Милена их усадили. Поезд прибыл в Евпаторию с опозданием. В последующем звонке и многочисленных СМС на английском и русском Мэгги рассказывала, как они живут, что происходит с малышом. Собственно говоря, ничего особенного с ним не происходило. Он набирал вес и пробовал ходить, потом стал произносить простые слова. Ирина полностью освоилась в Евпатории и нашла понимание с гречанками, торгующими на местном рынке, которые привозили им продукты прямо к дому. Она рассказала зятю, что удивилась тому, как они сумели сохранить язык предков, хотя в изрядно искажённом виде, но тем не менее никто из местных евпаторийских греков не знал и не горел желанием выучить греческие буквы. Они помнили своё греческое происхождение, но в душе считали себя русскими точно так же, как до весны 2014 года считали себя украинцами. Тем не менее свою историческую родину они уважали. Их двойственный конформизм удивил Мэгги и её мать.
По возможности они втроём ходили на пляж и там гуляли. Вначале Лёша отнёсся к морю очень спокойно, потому что он ещё не мог проникнуться морской стихией и не замечал её. Но он сразу, как только представилась такая возможность, проявил бесстрашие и прямо в одежде и обуви отправился в море. Войдя в воду, Лёша сел на дно и оказался на мокром песке, что его очень развеселило. Бдительные мать и бабушка помчались за ним, не успев разуться, и вынесли юного проказника на берег, что ему не понравилось. Они разволновались и причитали над ним, опасаясь простуды и инфекции, однако всё обошлось.
Оставшись один в квартире, Саша часто посещал родителей и размышлял, вернутся ли жена и тёща к попыткам реализации своих шпионских замыслов. Обязательно вернутся, решил он. К ним в помощь приедут опытные диверсанты со взрывчаткой, и как ему тогда поступить? Сдать их всех сразу? Но диверсанты могут при первом подозрении убить его. Тогда лучше пусть займутся подготовкой к диверсии, а он позвонит в ФСБ. Он купил дешёвый мобильник с левой SIM-картой и записал на неё телефоны ФСБ в Республике Крым.
Хорошо бы поехать в Крым и там на месте понаблюдать за матерью и дочкой. Но как это сделать, не вызывая подозрений? И тут Саше помогла Ирина. Она позвонила ему:
– Сашка, у нас тут с Лёшенькой и Мэгги всё хорошо, но мне хотелось бы отдохнуть от хлопот и некоторое время пожить одной. Снова ноет сломанная нога. Не сможешь ли ты приехать сюда, а я улечу в Москву и потом на два-три месяца в Грецию?
– Я согласен, – ответил Саша, быстро собрался, купил авиабилет и через четыре дня уже был в евпаторийском доме. Лёша с удивлением и без страха рассматривал незнакомого дядю, потом послушался маму, которая сказала:
– Не бойся, это твой папа. – Мэгги говорила эти слова по-русски и по-гречески. – Надеюсь, ты не против, чтобы наш сын сразу начал говорить на двух языках?
– Я это одобряю! Потом по возможности пораньше прибавим к ним и английский с французским. Ну, Лёшка, иди ко мне!
Лёша ухватил отца за протянутый палец и засмеялся. Мэгги и Ирина всполошились:
– А ты руки вымыл?
– Обижаете! Самым тщательным образом, даже губкой потёр. Ритка, я вижу и слышу, что ты уже прилично чешешь по-русски.
– Пока не всё понимаю. На рынке меня спросили: «А нафига?», и я растерялась, а это оказалось разговорным вариантом «зачем». Мама от меня даже опережает. Одной торговке она сказала, что у той «крыша поехала, если за такую ягоду столько просить».
– Ирина, а ты, как мне кажется, до сих пор не пробовала местные ванны и грязь на ногу?
– Да ну их… Разве поможет?
