— Мы можем уйти, — сказал учёный сосед. — Но с точки зрения науки, у вас родился ненормальный ребёнок. Я его не признаю.
Он сердито посмотрел на младенца.
Так девочка приобрела имя, некоторый жизненный опыт и избавилась от любопытных взглядов.
в которой выясняется, что Анне предстоит родиться ещё раз через две недели
— Ты истратил все деньги, болван, — вот первая фраза, услышанная Анной из уст матери. — На что я буду записывать девочку?
Дело в том, что в доме было принято устраивать торжества в день записи младенца в районном загсе.
— Я не знаю, — флегматично ответил отец. — Подождём до моей получки.
Теперь многочисленные родственники, не желая обидеть родителей, делали вид, что девочка только должна появиться на свет, и они с нетерпением этого ждут. Они считали себя большими дипломатами.
— Говорят, у вас должна родиться девочка? — спрашивала какая-нибудь тётя Зина, встречая Розу Леопольдовну на рынке.
— Да, дней через десять, — отвечала та, быстро подсчитывая дни до получки мужа. — Вес шесть килограммов четыреста граммов.
И они расставались, весьма довольные друг другом.
А вечером на пыльной улице, медленно остывающей после жаркого дня, отца Анны встречал дальний родственник.
— Эй, кум, прибавления ждёшь? — спрашивал он.
— Дней через десять, — отвечал тот, краснея. — На меня похожа и на моего отца.
— Э, счастливчик, — вздыхал родственник и шёл дальше.
Когда в доме появлялся чужой, Анна поднимала такой шум, что смущённая мать выносила её и показывала гостю.
Уже в раннем возрасте Анна была склонна к правдолюбию и самоутверждению.
в которой рассказывается о некоторых способах видения и узнавания
Зиму Анна Бабкина провела в сумрачных комнатах, слушая шипение дождя. Иногда она предавалась воспоминаниям: утром — о вчерашней каше, вечером — об утреннем молочке.
Размышляя, девочка сделала сразу несколько выводов:
а) всё огромное состоит из составных частей,
б) что нельзя съесть, то представляет несомненную опасность,
в) что не твёрдое, то мягкое,
г) что не трещит, то фыркает,
д) что свербит в носу, то не щекочет пятки.
И ещё множество мелких открытий, перечислить которые здесь невозможно.
Отца она узнавала по храпу, брата — по шишке на лбу, мать — по крику, солнце — по потению, правду — по наивности.
Но о своём несомненном существовании на земле Анна догадалась после хорошей трёпки, которую задал ей отец после того, как она влезла в корыто и совершила небольшое путешествие по скользкому полу.
в которой и было совершено путешествие в корыте
Пришла весна, смешав запахи цветения и гниения. В доме началась великая уборка, и про Анну забыли. Она проковыляла на кухню и увидела на полу огромный сверкающий предмет. Анна обошла вокруг него несколько раз, держась за бортик. Потом она попыталась его опрокинуть, сдвинуть с места, но когда у неё ничего не получилось, она упёрлась животом в бортик и оказалась внутри предмета.
Корыто (это было именно оно) содрогнулось от удара, медленно двинулось по скользкому полу к двери. Оно съехало с крыльца и понеслось под уклон. Анна била кулачком по дну корыта и смеялась. Она была уверена, что корыто хотело убежать от неё, и её голос поймал его.
Через час Анну нашли около помойки в обществе собачки Дэзи и старой вороны.
Так она приобрела самостоятельность, первых друзей и первые серьёзные заблуждения.
Евгения Берлина, Женечка — моя родная сестра. Младшая сестра, а умерла первой, внезапно, от тромба, одна в квартире, в Москве. Я узнал об этом в Америке, где живу уже почти семь лет. За окнами были гроза и ливень, и я плакал, выл от тоски и горя. Успел на похороны…
Мы трое (ещё есть средняя сестра Лилия) родились в Ташкенте, где оказалась мама, эвакуированная из Смоленска. Папа приехал туда после войны. По профессии он был экономист, по-теперешнему — менеджер. Мама — учительница русского языка и литературы, фанат своей профессии, горячо любимая учениками, которые приходили после уроков, толпами роились у нас дома. В те времена были в ходу понятия «видный инженер», «знаменитый врач». Наша мама слыла «известной учительницей».
Очаровательная маленькая Женечка с ямочками на щеках пела частушки, которым её научила наша деревенская няня. «Подружка моя, чего новенького? Отбиваешь у меня черно-бровенького…»
Когда мы не раз всей семьёй ездили в Москву, что занимало двое с половиной суток пути, попутчики неизменно величали Женю «самой красивой девочкой нашего поезда».
Жене восемь лет. Родители решают переехать в Москву. Главный мотив — дать детям лучшее образование. Дальше — чёрная полоса, которая, увы, не закончилась для Жени до конца её жизни.
