-Товарищ генерал-лейтенант! — В эту минуту спешно подошел к командующему армии его адъютант и, не дожидаясь возражений тихо, но четко доложил:— Вас вызывает первый, он на проводе.
-Что?— недовольно повернулся к адъютанту генерал.
-Вас вызывает к телефону командующий 1-ым Белорусским фронтом генерал армии Рокоссовский.
Романенко в одночасье напрягся и, сверкнув глазами на стоящих офицеров, приказал:
-Всем оставаться на месте. Я скоро приду,— и решительной твердой походкой удалился на улицу к машине связи...
Его уже ждал связист с поднятой трубкой.
Генерал доложился командующему фронтом и с минуту выслушивал, что тот ему говорил. Затем четко ответил:
-Флажки расставлены. День два и капкан захлопнется товарищ "первый".
-Я смотрю, вы не правильно меня поняли Прокофий Логвинович,— с мягкой укоризной заметил тому командующий фронтом. — Вы заставляете меня вновь повторить сказанное о степени вашей ответственности и серьезности возникшей проблемы.
Романенко на мгновение вспыхнул. В трубке послышалось его нервное сопение. Но он, быстро взял себя в руки и твердым голосом произнес:
-Завтра к исходу дня поднятый вопрос будет закрыт товарищ "первый". Я вам лично доложу об этом.
-Вот сейчас другое дело. Не подведите меня Прокофий Логвинович. Я надеюсь на вас.
-Не подведу, — угрюмо ответил Романенко.
-А что вы думаете делать с командиром батальона, попавшим так бесславно к врагу.
-Отдам его под суд военного трибунала. А там путь один.
-Я думаю надо поступить иначе, — Рокоссовский сделал паузу, как бы что-то вспоминая. Молчал и Романенко. Затем генерал армии кашлянул и спокойным голосом продолжил: — Я знал раньше в Забайкалье одного командира взвода по фамилии Новосельцев. Он был у меня на хорошем счету. Предполагаю, что это один и тот же офицер. Пусть нынешний искупит свой грех кровью в штрафной роте рядовым. Нам скоро нужны будут такие люди.
-Я возражаю товарищ командующий. Его вина слишком очевидна.
-Перед войной моя вина тоже была слишком очевидной. И я находился в местах не столь отдаленных. А сейчас как видите, разговариваю с вами по телефону.
-Тогда было другое время.
-Сейчас тоже другое время,— настоял на своем Рокоссовский.— Не возражайте. Жду завтра вашего доклада...,-и телефон отключился.
Глава 20
15 мая 1944 года. На участке 48 армии 1-го Белорусского фронта под Рогачевом.
-Дэдушкин? Где сержант Дэдушкин? — в траншею, вырытую в полный профиль, вспрыгнул молодой боец среднеазиатской национальности.
-А Бабушкин не подойдет?— придержал того за руку от падения веселый красноармеец с пышным чубом, выглядывавшим из пилотки.
-Не хорошо шутить с посыльным. Меня майора послал, — дернул тот свою руку и строго посмотрел на веселого красноармейца.
-Да, ладно, тебе степной аксакал, не обижайся. Спит сейчас твой Дедушкин со своим отделением. С боевого охранения пришли. Может, табачком угостишь, служивый.
-Махра курить нельзя. Махра плохо. Майора вызывает Дэдушкин в штаб одна нога здесь, другая там.
-Тогда понятно,— засмеялся солдат. — За поворотом налево в блиндаже найдешь своего Дедушкина.
— Солдата! Не обижай больше аксакала. Аксакал-это старейшина рода.
-Да, ладно тебе, иди уж боец...
-Куманзабаев я, рядовой Куманзабаев.
-Значит Кумысзабаев,— веселый красноармеец еще шире заулыбался и оглянулся по сторонам, ожидая поддержки. Но рядом в эту минуту других бойцов не было. Он хотел еще что-то сказать Куманзабаеву, но посыльный штаба, так и не поняв шутки, быстро скрылся за поворотом траншеи...
Через пятнадцать минут сержант Дедушкин, поприветствовав часового у блиндажа, где располагался штаб стрелкового батальона и, приоткрыв брезент, вошел в земляное убежище.
-А вот и наш лучший командир отделения, — встретил Михаила на пороге простуженный голос комбата. — Как видите орденоносец, гвардеец. Все при нем. Подходи сержант ближе, есть разговор.
Михаил четко подошел к командиру батальона, чуть пригнувшись, старая партизанская привычка, и доложился о прибытии. Его цепкий взгляд сразу выделил в штабе незнакомца, подтянутого старшего лейтенанта в форме госбезопасности. На душе у Миши сразу похолодело. Но он стоял смирно. Ни один мускул не дрогнул на его лице.
— Товарищ старший лейтенант желает с вами поговорить, — на сержанта смотрели по-отечески добрые, но волевые глаза комбата. — Мы вас оставим наедине. Поговорите. Пойдем капитан, — он обратился к начштабу батальона, — Перекурим.
-Нет, нет. Я вас не буду беспокоить товарищи военные, — заспешил "особист". — Оставайтесь на мете. А я поднимусь с сержантом наверх. У вас кругом прекрасная березовая роща, как будто на дачу попал.
Майор хмыкнул в усы: — Как скажете. Вам виднее. Сержант! — обратился он уже к Дедушкину,— поступаете в распоряжение старшего лейтенанта,— и пристально, словно прощаясь, посмотрел тому в глаза...
