Болезненный скрежет зубами и мысленное проклятие: «Ну, пришелец! Сейчас потравлю таблетками». Рука полезла в карман. Вдруг остановилась на пути. Тело развернулось в сторону русских, и из уст Франца выскочила фраза на ломаном русском языке:
— Господа офицеры! А не хлопнуть ли нам еще по одной, да перейдем к основному разговору? Ведь вы для этого меня позвали?
В эту минуту лицо Франца было перекошено. Глаза вытаращены. Голова тряслась, как у параноика. А в правом полушарии мозга пьяное ржание Клауса.
«О черт!» — застонал немец, сжал голову руками, склонился к тарелкам.
Брови Константина ползли вверх от услышанной фразы. Его раскрасневшееся лицо сияло от удивления. Михаил смеялся громко, раскатисто, как никогда ранее. На глазах выступали слезы. Вдруг хлопок по столу и возглас майора Смерша:
— Вот это по-нашему! Зауважал! Франц, ты учишься на ходу. Или пришелец помогает? — черные глаз Шлинке горели и буравили немца.
— Какая тебе разница! Переходим на «ты». Все, что я знаю, знает и твой генштаб. Но я не знаю, что задумал твой центр. Зачем ты пригласил меня и спаиваешь? У меня завтра встреча с фюрером. Я должен быть в форме.
«Это что-то новенькое!» — подумал Шлинке, а вслух произнес возмущенно:
— Вот об этом и поговорим сейчас! — смершевец сорвал нервно салфетку, вытирая жирные губы от студня, выкрикнул: — Эльза, ко мне! — щелкнул пальцами.
Официантка прибежала мгновенно.
— Я здесь, господин подполковник. Что прикажете?
— Ближе подойди.
Эльза наклонилась.
— Третий графин и гуляш. Поняла? И нас не беспокоить.
— Может, хватит водки, Иоганн? — вмешался Клебер. — Разговор лучше вести на трезвую голову.
— Сиди и молчи! — рыкнул на Михаила Константин. — Разговор ведут старшие офицеры. А ты, детка, что стоишь? Беги, выполняй! Хотя стоп! — Шлинке притянул Эльзу за передник. Шепнул в рыжие локоны: — Вечером загляни ко мне. Я сделаю тебе подарок. Все, беги! — грубая шершавая ладонь прижалась к выпуклому месту.
Щеки Эльзы стали пунцовыми. Она благодарно взглянула на офицера, убежала…
— Нет… нет… — ворочал пьяным языком Франц. — Это невозможно… Ликвидировать и погибнуть — да. Вывезти живым — нет… Да и фюрер… — Франц приложил палец к губам. — Цы-ы-ы… Нас не подслушивают?
— Не беспокойся, Франц. Сержант начеку. Говори спокойно.
— А-а-а, человек гора. Это хорошо… — Франц ковырнул вилкой остывший гуляш. Есть не стал. Бросил тусклый взгляд на пустой графин, скривился, подумал: «Зачем напиваться, чтобы вести деловой разговор? И ежу понятно, что задумка — блеф. Но почему настаивает Шлинке? Да понятно ежу…» — губы Франца разошлись в улыбке. Он размяк на стуле, прикрыл глаза. Из глубин памяти всплывали картины знойного лета 41-го года. Поселок Поляниновичи. Закат солнца. Он и Вера держатся за руки, поднимаются от реки домой к бабке Хадоре. На тропинку выскочил ежик. Вера обрадовалась, как ребенок, тронула ежа. Еж зафыркал, пугал их. Они пошли дальше. А потом… а потом они спали на сеновале… на сеновале…
— Франц, очнись! — Миша толкал Ольбрихта в бок.
Немец дернулся, открыл глаза. Взгляд отсутствующий. Лицо бледное.
— Тебе дурно? Может, выйдем на свежий воздух?
— Слабак! — буркнул подполковник Шлинке, повел шеей. Вены вздулись. Застегнутый ворот сжимал, словно обруч. С неприязнью расстегнул крючок, выдавил: — Тряхни его, дожми.
— Франц, как себя чувствуешь? Выпей воды, — Миша поднес к губам немецкого офицера стакан с минеральной водой. Немец сделал несколько глотков, открыл глаза.
— Спасибо. Мне лучше. Я готов еще раз выслушать свою задачу.
— Хорошо! — усмехнулся Шлинке. Подняв указательный палец, выдавил пафосно: — Повторенье — мать ученья! Слушай внимательно. Задача простая. Нужно вывезти фюрера в Москву. Из рейхсканцелярии сделать это почти невозможно. Но, выманив из логова, схватить и самолетом переправить на нашу сторону можно.
— А зачем вам фюрер? Война и так скоро кончится.
— Фюрер — это ваш идол, ваш вождь. С потерей вождя армия будет деморализована. Она не способна дальше сражаться. Война закончится раньше и с другой расстановкой сил. Пока на Западе американцы и англичане будут тягаться с вермахтом, мы будем уже в Берлине.
— Хорошо, я подумаю, как это сделать.
— Подумай. До утра время есть. А на встрече убеди фюрера выехать к войскам. Лучше на Восточный фронт. Предлог — поднятие морального духа, награждение отличившихся в боях.
— На Восточный фронт фюрер не поедет, побоится. Вы перешли в наступление. Он и вызвал меня по этому поводу. Хочет узнать мои прогнозы, как поступать дальше. Если удастся организовать поездку, то только на Западный фронт. В Нешато в форте сидят ваши штрафбатовцы. Батальон Новосельцева под моей опекой и в моем распоряжении.
— Это замечательно! — Шлинке энергично потер руки, поднялся из-за стола. — Батальон задействовать по полной. Мы подключимся на последней фазе. Подготовкой операции займемся после встречи. А сейчас… — разведчик бросил оценивающий взгляд на стол, крутанул головой, высматривая Эльзу. — Мы подведем итог нашего разговора.
