— Господа! — рыкнул генерал армии, хлопнув тяжелой ладонью по карте фронта. — Мы на пороге больших испытаний! Мы недооценили Гитлера. Боюсь, нам придется менять взгляды на сложившуюся ситуацию в Арденнах, искать новые возможности удержания фронта. Мне только что доложил генерал Стронг последние разведданные. Обстановка в Арденнах резко ухудшилась. Бастонь в руках немцев. Командующий 1-й армией генерал Ходжес захвачен в плен…
— Что? Этого не может быть! — взорвался Брэдли. Словно ястреб, подлетел к Айку. Взгляд испепеляющий. — Откуда эти сукины дети набрали столько дивизий?..
Снег тихо, почти не кружась, опускался мокрыми тяжелыми хлопьями на Валлонию. Снега было так много, он был такой обильный и густой, что за час засыпал и маленький неприметный бельгийский городок Нешато, и одноименное небольшое озеро, зажатое каменистыми крутыми берегами, расположенное вблизи, и старый Валлонский лес, примыкавший с севера и юга на расстоянии шаговой доступности.
Темно-графитовая ледяная гладь превратилась в рыхлое идеально белоснежное полотно. Незапамятный еловый лес прогнулся под тяжестью снега, ссутулился, стал похож на множество седых старичков, которые не помнят дня, когда на свет появились, когда жизнь их пригнула к земле.
Жители Нешато, проснувшись рано утром, удивились необыкновенному преображению маленького городка. Он стал походить на крохотный городок Снежной королевы. Вместе с тем, радуясь снежной зиме, горожане в утреннем тумане не приметили, как посыпались куполообразные снежинки над труднопроходимой чащей за серебристым озером. Они не услышали, как в сотне километров с немецкой стороны ударили тысячи орудий крупного калибра, оповестив о начале последней наступательной операции вермахта…
Капитан Новосельцев приземлился удачно на краю небольшой поляны. Быстро избавился от парашюта. Прислушался. Радостно проскользнула мысль: «Хорошо, что ель не зацепил, могли быть проблемы».
Где-то суматошно кричала сойка. Кто-то подавал сигнал:
— Крэ-крэ. Крэ-крэ.
Притаившись за елью, комбат ответил. Сигнал повторился. Тело напряглось, автомат наготове. Опять крикнула сойка:
— Крэ-крэ, — но ближе.
«Свои, — радостно забилось сердце. — Все идет по плану».
Почти бесшумно сдвинулась заснеженная еловая ветка, и перед комбатом, словно призрак, выросла могучая фигура Николая Симакова. Из-под зимнего маскхалата сержанта просматривался край американской десантной куртки.
— Товарищ капитан, это вы? — обрадовался встрече начальник разведки. — Нас здесь до взвода собралось. Остальные подтягиваются. Искали вас. Вы последний прыгали, когда оружие сбросили. Что делать? Приказывайте, — плечистый рослый пограничник говорил возбужденно, но тихо. Серо-зеленые глаза озорно сияли.
— Углубиться в лес. Всем собираться по ротам. Разбить лагерь, — приказал комбат. — Батальонного комиссара Ногайца не видели?
— Нет, товарищ капитан. Не видели.
— Разыщите. Радиста ко мне. Выполняйте.
— Есть.
Для лагеря подобрали поляну в лесной глуши. Площадка небольшая, но скрытая вековыми елями, лесным молодняком, непролазными кустарниками малины. С северо-восточной, городской стороны лагерь защищало незамерзшее труднопроходимое болото. Без шума к лагерю не подберешься.
Обустраивались быстро: натягивались палатки, выставлялась охрана, проверялись оружие и боеприпасы. Младшие и старшие офицеры, чудом вызволенные из Бухенвальда, слаженно, не чураясь солдатской работы, выполняли установленные и оговоренные накануне обязанности.
Американская форма десантников 101-й воздушно-десантной дивизии с белоголовым орланом на шевроне не смущала русских офицеров, но особо не радовала. Форма показалась практичной, но холодной. В наших ватниках зимой воевать проще и теплее.
— Давай, давай, не ленись, — подгонял бойцов старшина Кравчук в форме сержанта американских ВДВ, поглаживая густые, с редкой сединой усы. — Перекуры по команде. Курить в кулак, в ползатяжки. Костров не жечь. Завтрак сухим пайком через час, — бесхитростные команды Кравчука слышались в разных уголках лагеря.
— Товарищ старшина, а естественные надобности где справлять?
— Естественные, говоришь? — Кравчук взглянул недовольно на молодого десантника, годившегося в сыновья. — Ты, Смехов, и еще… — тяжелая крестьянская пятерня крутанулась в воздухе и замерла указательным пальцем в направлении куривших бойцов, закончивших устанавливать штабную палатку. — Вы трое! Идете в помощь минометчикам искать их ящики. Там гальюн себе найдете и курилку, — в чапаевских усах затаилась ехидная усмешка. — Все, не стоять. Вперед!
Штабную палатку установили на пригорке под огромной разлапистой елью. Из ящиков от боеприпасов соорудили стол, табуретки. На столе керосиновый фонарь. В углу — место для радиста. У входа выставлены два автоматчика…
