— Хорошо! Допустим, — согласился раздраженно Скорцени. — Если вы такой умник, Франц, то подскажите выход. Мне нужно сохранить отряд. Я не привык обороняться, я привык нападать первым. Не мой промысел добивать отступающие части.
— Отто! Выводите танки вперед. Немедленно! Пока их не расстреляли из базук в этой лесной глуши. Атакуйте ими. Моя «Пантера» останется сзади. Перекрестным корректированным огнем разделаем американцев под орех. Капитан, — Франц обратился к командиру группы, — американцы атаковали с двух сторон?
— Нет, господин подполковник. Нападение внезапное слева, — глаза фон Фолькерсама благодарно светились.
Франц легким кивком ответил на благодарность офицера, перевел взгляд на Скорцени.
— Нам повезло, Отто. Американцы вступили в бой без подготовки, наткнувшись на колонну. Всех гренадеров на правую сторону, займите оборону. При поддержке танков подавите десантников. Отдавайте приказ, оберштурмбаннфюрер. Время идет…
— Ложись, — вдруг заорал связист. Падая, потянул за собой фон Фолькерсама.
— Где? Что? — шарахнулся от бронетранспортера Скорцени.
Знакомый свист, два хлопка справа в подлеске. Эсэсовец почувствовал будто удар по лбу и свалился в кювет. Не теряя сознания, стал ощупывать нос и щеки. По лицу текло что-то теплое, над правым глазом пальцы коснулись лоскута дряблого мяса. Отто в ужасе вздрогнул: «Неужели глаз потерян? Хуже этого ничего случиться не может. Теперь полный Квазимодо», — подумал он. Пальцы ощупали место под мясом. Облегченный выдох: глаз цел.
Солдаты и офицеры устремились к Скорцени, подняли его. Взгляды у всех оторопелые, сочувствующие. Как же — лицо шефа в крови! Правая штанина посечена осколками, пропитана кровью.
— Разойдитесь! Дайте осмотреть командира! — раздалась грозная команда позади столпившихся диверсантов.
Усатый эскулап с орлиным профилем ворчливо пробирался к Скорцени. За ним следовали молодые санитары с носилками. Подойдя вплотную к раненому эсэсовцу, медик окинул профессиональным взором его лицо. Нагнулся, осмотрев правое бедро, рассеченное в двух местах осколками, строго подытожил:
— Господин оберштурмбаннфюрер СС, вам нужно срочно в санчасть. Надо вытащить осколки, обработать и зашить раны. Нельзя допустить сепсиса.
— Что? К черту санчасть! — взревел Отто, услышав заключение врача. — Только не сейчас, медикус. Я себя чувствую твердо на ногах. Обработайте в полевых условиях. Это приказ! — подумав, он добавил спокойнее: — От стакана коньяка и порции гуляша я не откажусь, — и, развернувшись к Ольбрихту, пробасил: — Франц, вы обещали русскую кухню.
— Обещал, — сдержанно, без эмоций ответил Франц. — До форта пять километров, там обед. До Нешато три. Слева недобитые американцы. Разберитесь вначале с ними, Отто.
Левый здоровый глаз Скорцени недобро загорелся, ожег фон Фолькерсама.
— Вы почему еще здесь?
— Так…
— Немедленно выполняйте боевую задачу по отражению атаки американцев. За мной есть кому присмотреть…
Ветки кустарника, обнаженные дыханием осени, покрытые декабрьской коркой изморози, дрогнули. Зашуршал игольчатый покров. Уинтерс опустил бинокль. В усталых глазах командира второго батальона 506-го американского десантного полка тревога, даже смятение. Немецкая колонна просматривалась плохо. Впереди в кювете дымился джип разведки, рядом стоял поврежденный бронетранспортер. Немцы, словно растревоженные муравьи, выпрыгивали из тяжелых «Студебекеров», рассредоточивались, вступали в бой. За ними еле различимые в туманной дымке силуэты танков, похожих на «Шерман». «Будто слоны с вытянутыми хоботами, — подумалось ему. — Это разведка. Что за ней? Неужели танковая дивизия?»
Уинтерс оглянулся на шум. К нему сквозь кустарники пробирался командир роты «Изи» лейтенант Харигер.
— Это боши! — выдохнул офицер, чуть не сбив командира. Смуглое лицо десантника было в испарине, в грязных подтеках. Дыхание шумное. Руки подрагивали. Каска сбилась от быстрого бега по глубокому снегу. — Я сразу смекнул — это фрицы. На джипе «циркулярная пила Гитлера», а не наш браунинг 50-го калибра. Это диверсанты в нашей форме. Первый взвод вступил в бой. Что дальше, Дик? — чтобы унять заметное волнение, Харигер крепче сжал автомат Томпсона.
Глаза капитана сузились, устремились на подчиненного. На потемневшем заросшем лице заиграли желваки.
— Ты спрашиваешь, лейтенант, что дальше? — произнес Уинтерс холодно. — Отвечу. Харигер, у тебя сало вместо мозгов. Почему мне не доложил? Почему ввязался в бой, не зная сил противника? Что это: бравада или трусость?
— Сэр, рация не работает. Я подумал…
— Рация не работает? — Уинтерс сделал шаг вперед, схватил лейтенанта за грудки, процедил гневно: — Если не сыграем в ящик, я тебя отправлю чинить старые велосипеды, а не командовать ротой. Понял? — и оттолкнул жестко офицера. — Лейтенант, отводи взвод назад. Не дай себя окружить. Кто за пулеметом? Обгадился что ли? Два рожка выпустил. Экономить патроны!
— Сэр, я командир роты «Изи».
— Был командиром роты. Где твои люди? Положил под горой у зеленки? — Уинтерс с горечью сплюнул. — Выполняй приказ!
— Мерфи! — офицер кликнул радиста.
