Когда вошла Дина, я уже развязала ноги и отчаянно теребила стянувшую руки верёвку зубами.
— Что ты делаешь? — рыкнула белая, как мел, подруга, нависая надо мной.
Я усмехнулась ей безумной усмешкой и отозвалась хриплым голосом:
— Я тоже желаю увидеть это пламя.
Кажется, я сумела-таки подобрать ключик к дремлющему сознанию подруги — девушка рассеянно вздрогнула и вцепилась мне в запястья, как клещами.
— Тогда идём, — заявила она и потянула меня вниз по ступенькам.
Стало невыносимо жарко, и я полностью потеряла способность дышать. Сквозь судорожный кашель слезящимися глазами сумела рассмотреть завал, перекрывший выход, и решётки на окнах.
Всё. Это конец.
Руки опустились. Перед глазами всё поплыло.
Дина судорожно закашлялась и дико огляделась.
— Клара? Какого… мы тут делаем? О, у тебя губа разбита… Что тут происходит?
Блин! Я-то надеялась, что она, по крайней мере, не почувствует боли…
И тут память резко выделила одно воспоминание: мы с братом лазим по этому дому, играем в прятки, и я прячусь в подвале…
Подвал! Над ухом прозвучал тихий визг, и Дина толкнула меня в сторону. Мгновение спустя на то место, где я стояла, обрушилась какая-то горящая деревяшка. Вверху что-то подозрительно затрещало. Большая часть первого этажа была в огне.
— За мной, — выдохнула я, метнувшись в сторону подвальных помещений. Огонь уже подбирался к входу, когда я, пошатываясь, попыталась дёрнуть за кольцо. Меня шатало, руки не повиновались, пальцы скользили по железу, ничего не было видно.
— Давай вместе! — выдохнула подруга, хватаясь с другой стороны. Мы рухнули просто в гостеприимные объятия тьмы, и тяжёлая крышка захлопнулась над нами.
В этом помещении хранили когда-то различные не скоропортящиеся продукты, и, видимо, попадали туда с помощью лестницы, мимо которой мы с Диной благополучно спикировали.
Подруга эмоционально прокомментировала ситуацию, связав в одном длинном фигурном предложении свои мысли по поводу данных обстоятельств, моих умственных способностей и своеобразной родословной до 7 колена. Я невольно заслушалась и поразилась: откуда только воздух в лёгких взялся?
— А я-то тут при чём?
— Клара, солнышко, — промурлыкала подруга дрожащим от ярости голосом, — Как мы здесь очутились, а?
Нет, она вообще обнаглела!
— Дина, между прочим, это ты меня сюда притащила, ещё и руки связала!
Девушка осторожно покосилась на меня. В её проникновенном взгляде мне почудилось сочувствие.
— Слушай, а ты, часом, затылком не ударялась?
Я только покачала головой.
— Эй! Что, ударялась?
— Я же головой покачала! — заметила я возмущённо.
— Клара, вокруг кромешная темнота, — раздельно, как малолетней идиотке, пояснила Дина.
А, ясно. Значит, у меня снова приступ кошачьего синдрома. Я задумчиво осмотрела дымок, клубящийся под потолком, пустое сырое помещение, бледное, осунувшееся лицо Дины…
Мои размышления прервал дикий грохот. Дымок смешался с поднятой чем-то тучей пыли. Я слышала шум падающих досок. "Дом, видно, был деревянный", — пришла в голову своевременная мысль. Мы инстинктивно сжались, прислушиваясь к звукам наверху. Наконец всё утихло…
— Думаешь, нас найдут? — спросила я тихо, но ответа не получила, — Дина! Эй!
Девушка сидела и тупо смотрела просто перед собой, не говоря ни слова. Глаза ничего не выражали.
Я резко потрусила девушку за плечо. Она обмякла и начала заваливаться набок. Ой-ё…
Пульс был, сердце билось, но очень редко. Кайф! Просто отлично!
— Зато она меньше дышит, так что растрата оставшегося в подвале кислорода меньше, — заметил печально знакомый мурлыкающий голос. Киса!
— И ты решила исправить эту оплошность?
— Поправка: я уже давно не дышу.
— Киса, расскажи парням, где я!
— Думаю, они в этом не нуждаются.
— О чём ты?
— Они и так почуяли, где ты.
Я вздрогнула, и перед глазами всё поплыло. "Видимо, для меня тоже было слишком много потрясений" — подумала я. А потом только ощутила щекой леденящий холод пола.
Артём
Мы не отставали от пожарных, упрямо заявляя, что в доме кто-то мог быть. Как водится в нашей стране, они, потушив остатки того, что когда-то было домом, собирались улизнуть, но нарвались на нас с Егором. Посмотрев на наши добрые лица и заглянув в холодные глаза друга, больше напоминающие две пластины идеально начищенной стали, дяди со стойким запахом перегара проглотили все возможные цензурные и не очень возражения. Вежливо кивая и как-то подозрительно косясь на меня, они молниеносно развили бурную деятельность.
— У тебя глаза светятся, — равнодушно заметил Егор.
— Чего?
Вздох.
— Глаза светятся жёлтым. Мне-то всё равно, но пожарники у нас слабонервные. Если не успокоишься, могут и сбежать.
Я сочувственно покосился на друга. Тот, флегматично пожав плечами, достал из кармана мобильный. Я разглядел своё отражение в тёмном мониторе. Ой-ё…
Светящиеся жёлтые звериные глаза на застывшем маской лице. И правда, надо успокоиться… наверно…
Но, стоило закрыть глаза, как в памяти всплывало лукавое, совсем юное лицо с копной рыжеватых волос. В груди волной поднялась звериная тоска. Эта девочка… за что?
