— Здравствуйте, Инга Александровна, — сказал он медовым голоском, оценивающе шаря глазами по моей фигуре. Поморщившись, я поздоровалась. Цирк начался…
Хранители порядка меня достали в первые десять минут общения. Но всё обошлось сравнительно нормально: всего лишь штраф за ложный вызов, по обоюдному согласию не зафиксированный на бумаге.
Потом я закрылась от сестры в комнате, и позвонила этому выродку…
Я покосилась на флегматично справляющую нужду собаку. Видимо, у меня есть время поразмыслить.
Опасливо пошевелив больным плечом, я стала вспоминать, как всё это начиналось…
Осень роняла на асфальт золотые листья, заволакивая небо сумрачной плёнкой. Я шла чуть поодаль от откровенно веселящихся студентов, размышляя о своём, девичьем. С самого утра какое-то мерзкое предчувствие не давало покоя, и теперь я просто молилась, чтоб этот день побыстрее кончился.
Толпа, гогоча, разделилась: кто двинулся к метро, кто остался на трамвайной остановке. Я присоединилась к последним.
Завибрировал телефон. Замёрзшими непослушными руками я постаралась вытащить его из сумки, но получалось это у меня из рук вон плохо. Надрывные гудки начали порядком раздражать. Я, наконец, соизволила извлечь бесценное творение техники из сумки. Звонила сестра. И чего ей надо?
По натянутым нервам ударили надрывные всхлипы.
— Оля?
Рыдания стали ещё громче. Я ощутила, как страх порождает злость.
— Ану цыц! — рыкнула я, — Вдохни, потом выдохни, и расскажи всё толком.
— Мама правду говорила, ты бездушная…
Меня подхватила горячая волна неконтролируемой ярости.
— Ты звонишь мне, чтоб об этом напомнить?!
— Ин, она умирает.
— Кто?!
— Мама…
Дальше были только всхлипы.
Я застыла, судорожно вцепившись в мобильный. Подъехал трамвай, и дверь раскрылась просто напротив меня. Жирная торгашка, вывалившись с пудовыми сумками, рыкнула:
— Ану, прочь с дороги! — и резко меня толкнула.
Ноги меня не держали, потому я ласточкой полетела на мокрый асфальт. Телефон упал в лужу.
Остальное я помню исключительно урывками. Какой-то мужчина помог мне подняться… я еду домой… там воет, как белуга, сестра, а ей подвывает пара соседок…оказалось, что мать забрали в больницу.
Я сцепила зубы, накапала страдалицам валерьянки, выпытала все подробности и выслушала стоны и ахи, не произнося ни слова.
— Требуется пересадка, — всхлипывала Оля, — Но это стоит очень, очень дорого. Правда, существует благотворительный фонд, который делает это фактически бесплатно, но там, как объяснил Сергей Геннадиевич, очень длинная очередь…
— Кто такой Сергей Геннадиевич? — с трудом разлепила я пересохшие губы.
— О, добрейший человек, — включилась более ли менее отошедшая соседка, — Он этот фонд основал.
— Гав! — возмущённо заявил Блин, вторгаясь в воспоминания, и я с лёгким изумлением осознала, что уже несколько минут стою и бездумно ощипываю какой-то куст непонятного вида, а пёс, успевший справить половину естественных нужд, решил слегка размяться. Пушистое недоразумение мгновенно рвануло на себя поводок, и я его не удержала.
— Блин, стоять! — возопила я, рванувшись за пёсиком.
Его имя — вопрос отдельный.
Одна моя знакомая очень хотела собаку. Причём дорогую, породистую. Целое полугодие этой собакой она доставала меня, ещё пару подруг, родителей, брата и, главное, своего парня. Первым не выдержал, разумеется, последний, и на день рождения Света получила красивую, умную, гордую Лолу, которая ко всем прочим прелестям оказалась большой любительницей сбегать из дому. После одного из таких рейдов у Светиного счастья родилось два щенка. Особой породистостью, в отличие от матери, они не отличались, хотя внешне чем-то и напоминали пекинесов. В общем, одного "цуцика" света презентовала мне на день рождения, торжественно описав, как он ей дорог и как ей тяжело с ним расставаться. Дареному коню в ценник не заглядывают, и я только поморщилась на совет: "Если что, утопишь", данный мне Светиным парнем на прощание.
Сестра при виде пушистого счастья пришла в неописуемый восторг, и я с чистой совестью спихнула на неё уход за животиной.
Но появилась ещё одна небольшая проблема. В первую нашу встречу я обозвала собачку Блином. Ну, день рождения, общее веселье, сами понимаете. И после пёсик отзывался только на это очень умное имя.
И теперь я звала своё пушистое сокровище, ловя на себе подозрительные взгляды редких прохожих. Мерзкое животное задумчиво покосилось на меня — и рвануло в противоположную сторону. Я, выдав на-гора мнение обо всех его предках и их общении с пылесосами, тостерами и идиотами, побежала за ним.
Ой-ой, ноги у него короткие, но он так быстро ими перебирает! У меня уже через пару переулков началось невыносимое колотьё в боку, которое потом сменилось головокружением. Вот так попала! Резко выдохнув, я остановилась.
Животное меня завело в тихий переулочек между двух домов, засаженный высоченными тополями. Все фонари, давно разбитые добрыми пьяными детками, даже не планировали светиться. Впрочем, я и темноте прекрасно видела, что этот переулок мне незнаком.
