Кошечка удобно устроилась на мягкой перине, свернувшись компактным калачиком, и могла б показаться мирной и беззащитной, если б не горящие огнём зелёные глаза, в которых не было ни времени, ни жалости. Наши взгляды встретились.
— И что ты здесь делаешь?
— Лежу, а что, не видно?
— У Хранителей заготовлен набор стандартных ответов на все случаи жизни?
— Нет, просто у некоторых личностей присутствует стандартный набор гениальных по сути своей вопросов.
— Что тебе здесь нужно?
— Ты.
Говоря откровенно, такая постановка вопроса мне не слишком понравилась. Видимо, она прочитала мои чувства, поскольку тихо хмыкнула:
— Я — твой Хранитель. Теперь я буду тебя защищать, учить, наставлять. Ходить по пятам, конечно.
Вот тут мне стало совсем хорошо.
— Что? С какой это радости?
— Милая, не понимаю, чем ты недовольна. Ты книгу кровью напоила? Напоила. Устное согласие дала? Дала. Теперь не время звонить адвокату.
Я замерла.
— Книга говорила, что единственное, чем я поступлюсь — это моя слабость.
— Да я и не спорю, — мягкий мурлыкающий голос заставил армию мурашек промаршировать по спине, — Но слабость бывает разной. Я — твой Хранитель, твой Покровитель. Увы, люди так устроены: им всегда и во всём нужны покровители. В этом кроется часть их силы.
— Это абсурд, обман, глупость!
— Жизнь, проще говоря. И факт остаётся фактом: теперь я стану твоей тенью. А теперь увеличь книгу, будь так добра!
В крови терпким огнём закипела злость.
— Я не девочка на побегушках! Захочу — увеличу!
Зелёные глазищи полыхнули яростным огнём, и мгновение спустя я ощутила резкий толчок в грудь. Неведомая сила оторвала меня от пола и швырнула на кровать. Я взвыла, сильно приложившись локтем о спинку.
— В следующий раз это будет стена, — холодно проинформировала меня пушистая собеседница.
Теперь мне стало по-настоящему не по себе. Кто она, если может убить меня, не пошевелив даже лапой?
Я прикрыла глаза. Первое правило в такой ситуации — спокойствие. Нужно выиграть немного времени и подумать…
Я машинально сжала руку в кулак и даже не стала удивляться, когда серебряный кулон возник на ладони. "Ты нужна мне!" — подумала я, и мгновение спустя передо мной громадная книга мирно шелестела страницами.
Дело в том, что ночью мне стало любопытно, и мне захотелось экспериментов… И трюк "появления и трансформации" мне удался, хоть и не с первого раза.
Мои глаза снова смотрели на кошку. На этот раз, однако, они были расчётливыми и абсолютно безмятежными.
— Ты хотела чему-то меня научить, Хранитель?
Кошка замерла, не без изумления глядя на меня. Я ответила ей лёгкой насмешкой, просвечивающейся сквозь напускное уважение.
— Может, скажешь, как тебя зовут? Видимо, общаться нам предстоит долго, и мне не хочется постоянно называть твой титул.
— Выбери любое имя. Будем считать это моим ответным шагом навстречу, — сказала кошка тоном, в котором звучало всё, кроме дружелюбия. В душе поднялась волна весёлого азарта и злости. Ладно, сама напросилась!
— Хорошо. Я буду называть тебя Киса, — безмятежно сказала я, поднимаясь с кровати. Переименованная Киса впала, видимо, в полный ступор, вздыбив шерсть на загривке. Я спокойно сунула куртку в сумку, решив не отвлекать животинку от тягостных раздумий.
— Ты издеваешься? — раздалось за спиной яростное шипение. "А я тебя разозлила!" — подумала я самодовольно, но губы сказали совсем другое:
— Мне кажется, тебе очень идет! И потом, ты же предложила мне выбирать! Что, отказываешься от своих слов?
Теперь мы смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда. В коридоре раздались чьи-то шаги, и Киса стала исчезать, как чеширский кот: таять по частям. Но, если от последнего оставалась улыбка, то Киса ограничилась глазами с вертикальной трещиной зрачка.
Братец вошёл в комнату. Глаза растаяли. Я облегчённо перевела дух.
***
За окном смазанной картинкой проносились деревья и поля: за черту города мы давно выехали. Я сидела, свернувшись уютным калачиком на мягком сидении, и наблюдала за стремительно меняющимся пейзажем. Брат мой водил машину довольно экстремально, но всем, кроме папы, этот стиль вполне подходил. И вообще…
— И вообще, если думать логически, папа у нас — просто ангел, не то что мы. Видимо, в мать пошли, — привычно озвучила я свои мысли. От кого от кого, а уж от Егора у меня практически не было секретов.
— Ангелов не бывает, — возразил братец равнодушно, — Как и демонов. Все мы — люди.
Я искоса взглянула на него.
— Егор, знаю — не моё дело, но мне кажется, что отец с Ингой знакомы…
— И ненавидят друг друга? Согласен. Но меня, как лицо сугубо постороннее, в обстоятельства не посвящают.
Голос братца был ледяным, глаза пустыми — последняя стадия бешенства. Он так резко подрезал какого-то типа на зелёной дешёвой машине, что тот едва не влетел просто в подсолнухи за обочиной. Меня мотнуло, и я чуть было не прикусила кончик языка.
— Инга так и не рассказала?
— Нет. Что ж, если хочет иметь секреты — пусть, но не со мной. Это её выбор.
— Слушай, но у всех есть секреты…
— Знаю.
— А она прикольная, мне понравилась…
— Представь себе чудо: мне тоже.
