Среди сизых плавающих клубов Вика не сразу рассмотрела сморщенную, с темно-коричневой кожей старуху в браслетах, бусах, цветастом платье, пышном тюрбане и с ярко-красной помадой на губах. Она сидела на одиноком стуле в центре практически пустой хибары и невозмутимо курила.
Диего что-то долго объяснял попыхивающей сигарой колдунье по-испански, затем, почтительно поклонившись, протянул ей какой-то сверток. Старуха, даже не полюбопытствовав, что было внутри, глазами указала положить подношение на пол возле ее стула, затем бросила быстрый взгляд на Вику и что-то проскрипела в ответ.
– Она согласилась нам помочь, – радостно сообщил Диего, поворачиваясь к Вике, а затем опустился на пол и похлопал рукой рядом с собой, приглашая присоединиться.
Вика послушно уселась на земляной пол и попыталась рассмотреть ауру старухи – ну не может же колдунья не быть ни Темной, ни Светлой!
И снова Куба преподнесла Вике сюрприз – сколько она ни всматривалась в ауру сантеро, но понять ничего не смогла; мало того что не разглядела ни Света, ни Тьмы – она даже не была уверена, что аура колдуньи принадлежит Иной! Впрочем, и на ауру обычного человека та не походила, цвета в ней не только сливались в невиданные прежде оттенки, но и складывались в сложные узоры, которые, казалось, находились в непрерывном движении – будто постоянно меняющиеся картинки в калейдоскопе.
Тем временем старуха поднялась и, звеня многочисленными браслетами, прошествовала в полутьму соседней комнаты. Вернувшись с пучком трав в руке, она подожгла их, и от этого дыма и без того спертый воздух в хижине стал практически невыносимым.
Затем сантеро подошла к Вике, цепко взяла ее за запястье сухими пальцами и подержала несколько мгновений, словно нащупывая пульс. Наконец отпустив ее руку, старуха уселась напротив гостей, бросила тлеющий пучок трав на землю между ними и незаметным движением руки встряхнула выуженный неведомо откуда цветастый мешочек.
– Это оракул каури, – шепотом пояснил Диего.
– Что такое каури? – так же шепотом спросила Вика.
– Морские раковины.
– Она собирается гадать с помощью ракушек? – поморщилась Вика.
Диего лишь зашипел в ответ, а сантеро принялась раскачиваться взад-вперед, напевая что-то протяжное и тряся мешочком. Затем резко перевернула его, и на землю упало несколько выщербленных ракушек.
Старуха, не переставая напевать, водила над ними руками и раскачивалась все сильнее и сильнее. Выглядело это так, словно она впала в транс.
Вика и сама была близка к этому – густой сигарный дым, запах подожженных трав и доносящаяся снаружи вонь от «алтаря», казалось, сожрали весь воздух; у нее сильно кружилась голова и перепутались все мысли в голове.
Непонятно откуда перед колдуньей появился маленький барабан-бата; сухие коричневые руки начали отбивать на нем примитивный, но завораживающий ритм, из-за чего происходящее в лачуге стало казаться еще более нереальным.
Наконец колдунья заговорила – резким, скрипучим голосом, в такт ритму, извлекаемому из барабана.
Диего наклонился к Вике и шепотом принялся переводить:
– Твоего мужа позвали ориши, и он вернулся к своим корням. Корни держат его крепко, хотят оставить навсегда. Они не отпустят его, пока не явится бабалáо и не помирит прошлое с настоящим. Твою дочь забрал под защиту светлый духом, но за помощью он пришел к тому, кто связан с темными. Если дух обоих останется светлым, то твоя дочь благополучно вернется и поможет вернуть твоего мужа…
Вика не сразу осознала, что стук барабана прекратился, – в ушах у нее по прежнему продолжало стучать, в висках пульсировало, голова кружилась. Она почти не помнила, как оказалась на улице, а затем – в машине.
– Что это было? – слабо спросила она.
– Сантерия, – торжественно, с трепетом в голосе пояснил Диего.
Вика пришла в себя только когда и прокуренная хибара колдуньи, и хваленые мосты Матанзаса остались далеко позади.
– Я ничего не поняла из того, что она сказала, – призналась Вика.
В школе Дозоров говорили, что пророки, выдавая предсказания, всегда используют вычурный, иносказательный язык. Ворожба старухи-сантеро, видимо, была из того же разряда.
С трудом собравшись с мыслями, Вика попыталась осмыслить услышанное.
– Кто такие эти «светлые духом», с которыми сейчас находится моя дочь? И про какие корни моего мужа она говорила? Что такое ориши? И что за баба… как уж там звали этого… примирителя?
– Бабалао, – подсказал Диего. – Верховные, самые древние и самые уважаемые жрецы сантерии. А ориши – это дýхи сантерии.
– То есть получается, что моего мужа позвали эти ваши духи? – попыталась извлечь хоть какой-то смысл из слов сантеро Вика.
– Да, – подтвердил Диего. – Позвали к его корням.
– К каким, к чертовой матери, корням? У Миши нет никаких корней на Кубе! – Вика чувствовала, что начинает сходить с ума.
– Значит, какие-то есть, – уверенно ответил дозорный. – Сантеро всегда правы.
– Хорошо, предположим, позвали его духи. И теперь освободить Мишу может только этот ваш баба-кто-то-там.
– Бабалао, – терпеливо поправил Диего. – Лишь единицы служителей сантерии достигают такого уровня.
