– Обычный экипаж транспортника – а в таких и без того полно странности и необычности. Но нет, они были славными людьми – по большей части. Твоя мать-то уж точно, и я говорю так не потому, что ты – ее дочь. Эллен Рипли действительно была хорошим человеком. И капитан, и мисс Ламберт тоже. Мистер Кейн меня раздражал, а до мистера Эша мне и дела не было, но твоя мать – да, она была хороша. Отлично провела погрузку, – он улыбнулся, и Аманда изумленно моргнула: эта улыбка осветила его лицо, превратив мистера Ванини из усталого старика просто в довольного мужчину, наслаждающегося ужином. – Прямо в суть она глядела, твоя мать. Сразу к делу.
Аманда невольно рассмеялась.
– Да уж, это очень на нее похоже.
Официант вернулся с бокалом вина.
– Все в порядке? Что-нибудь еще?
– Все замечательно,
Аманда просто кивнула – ее рот был забит осьминогом. Официант ушел, и Ванини пригубил вино.
– Мне жаль, что тебе пришлось так далеко ехать, Аманда, потому что мне нечего тебе сказать. Ты, должно быть, уже знаешь, каким человеком была твоя мать. Я не могу рассказать ничего иного, как не могу сказать, почему они исчезли. Загрузка прошла лучше некуда, все закончили вовремя, а в последний вечер Чиро открыл бутылку саке, и мы устроили праздник. Твоя мать выпила немного – просто для компании, – а потом она проводила капитана Далласа в его каюту, потому что он принял на грудь куда больше, чем требовалось для компании.
Аманда снова улыбнулась. Почему-то ее не удивило ни то, что мать пила мало, ни то, что Даллас ее примеру не следовал. Капитан казался ей человеком, который веселеет, когда выпьет, в отличие от, например, отчима.
Пытаясь ухватиться хоть за что-то, она спросила:
– Может, она хотя бы рассказывала что-нибудь интересное? Какие-нибудь байки? Или, может, другие члены экипажа о ней говорили?
Ванини покачал головой.
– Нет, она просто сидела и смеялась над нашими шутками. Честно говоря, мне помнится, что она вообще мало говорила во время вечеринки. Разве что сказала капитану, что пора в кроватку, – он ухмыльнулся. – По правде говоря, когда я вспоминаю Рипли, то в первую очередь на ум приходит следующее: она была единственным человеком на «Ностромо», который не был ни инфантилом, ни идиотом. Она была… взрослой.
– Взрослые держат обещания, – пробормотала Аманда.
– А? Что ты говоришь?
Аманда тут же пожалела, что сказала это вслух.
– Ничего, я просто… ничего. Послушайте, если вы можете еще хоть что-нибудь о ней рассказать, прошу вас… я просто…
Ванини снова покачал головой.
– Извини, Аманда. Она была просто членом экипажа буксира. Я в принципе помню экипаж «Ностромо» только потому, что пришло сообщение об их исчезновении. И Компания тогда прислала людей, чтобы узнать, не можем ли мы дать им какую-нибудь зацепку. Им мне тоже нечего было сказать, по крайней мере, ничего полезного, – он глубоко вздохнул, а потом закинул в рот креветку. – Сожалею. Это паршивый подарок на день рождения.
– Подарок у меня уже есть, – ответила Аманда, размышляя о том, каково будет жить в собственной комнате, куда она переберется уже завтра. – А эта беседа была просто… дополнением к нему.
– Мне все равно кажется, что ты проделала весь этот путь впустую.
– Неправда, – Аманда покачала головой и запила кусок рыбы водой. – Вы видели мою мать, прежде чем она ушла. Это прекрасный подарок.
После этого разговор переключился на другие темы. Аманда ясно видела, что Ванини не мог рассказать о ее матери ничего нового, и что тема эта его нервировала, так что она поинтересовалась, как ему живется на пенсии. После весьма продолжительного рассказа о своих путешествиях он спросил, в какую школу она ходит. Аманда от ответа уклонилась, сказав, что работает помощником техника и надеется получить инженерный сертификат.
То, что примерно с той же вероятностью ее мать могла сейчас войти в ресторан и присоединиться к ужину, она говорить не стала.
Еще через час или около того они попрощались. Ванини настоял на том, чтобы заплатить за ее часть ужина.
– Считай это моим подарком, раз я не сказал тебе ничего полезного о матери. И желаю удачи в поисках.
– Спасибо вам, – искренне ответила Аманда и даже обняла старика перед тем, как они расстались.
На сэкономленные деньги она могла позволить себе перекусить в поезде по дороге домой.
Когда Аманда села на поезд, нервозность ее покинула, и она заснула, едва успев опуститься на сиденье. Полночь настала и прошла, и Аманда проснулась только тогда, когда компьютер объявил о приближении к Ванкуверу.
Она проснулась восемнадцатилетней.
Официально и законно совершеннолетней.
«Я свободна».
К тому времени, как она села на электричку до дома – или, скорее, до квартиры Пола, поскольку это место уже не являлось домом ни в каком смысле, – на часах было три утра. Ей оставалось только забрать туалетные принадлежности и плюшевого тигра. Дэниэль порядком истрепался, но она всё равно не собиралась от него отказываться.
К удивлению Аманды, стоило махнуть карточкой перед дверью лифта, как компьютер издал резкий писк.
