Я остался с Халлем наедине. Он включил электрическую печку, стоявшую между письменным столом и красным плюшевым диваном, включил также настольную лампу пастора, выключил верхний свет и сел на ручку дивана, обращенную к окну. Я налил себе полрюмки водки и вдохнул; голые кроны деревьев, холодная церковь, подбитые гвоздями детские башмаки, которые в темноте очертили мне контуры деревни. Голос Анны, почерк Анны, ее волосы и ее глаза.
— Перестаньте засматриваться на Анну, — сказал Халль, не оборачиваясь. — Она замужем за моим братом, он далеко отсюда, скоро вернется. Оставьте ее в покое. — Он продолжал подчеркнуто ровно: — Такой человек, как вы, мог бы здесь очень пригодиться; с моим братом вы легко найдете общий язык; если хотите, приходите ко мне завтра, не дожидаясь пятницы. Так и так вы ничего не найдете.
— Что-нибудь я найду, будет очень глупо, если вы не дадите мне что-нибудь найти, — сказал я.
— Что же вы хотите, например, найти?
— Какой-нибудь корм, только не «семечки». Что-нибудь посущественнее. Посмотрите по таблице, во что вам это обойдется.
— И сколько же мне будет стоить ваш совет?
— Нисколько, — сказал я.
— Но ведь так не бывает, — сказал он.
— Бывает, — сказал я.
Печка раскалилась. Абажур настольной лампы излучал зеленый свет. Я слышал, как на кухне смеялись Анна и пастор.
— Нет, — сказал Халль не оборачиваясь, — не бывает.
Я выпил полрюмки водки и принялся набивать трубку.
