Валерка с Нелей кинулись с ней целоваться, столкнулись лбами, расхохотались. Как бы они Наташе ни сочувствовали, между ними уже появились отношения, которые нет-нет да и проявлялись в самых неподходящих ситуациях. В такое время оба застывали и смотрели друг на друга, словно пытались понять: как же это их угораздило?
Наташа улыбнулась подруге и брату и поставила ногу на ступеньку. Стася, уже стоявшая в тамбуре, протянула ей руку.
— Счастливого пути! — закричала Неля и замахала рукой.
Валерка стоял рядом с ней и скупо улыбался.
Всю дорогу Стася плотно опекала Наташу, словно та вот-вот должна была разродиться. Заставляла регулярно есть, покупала ей минералку и шоколад, а на остановках не позволяла уходить от вагона.
— А вдруг поезд пойдет со станции раньше времени? И тебе бежать с животом?
— Ну чего бы это ему уезжать раньше времени? — улыбалась Наташа. — Такого не бывает.
— Может, раньше и не бывало, а сейчас может быть. Такая у нас страна непредсказуемая, — сердилась Стася.
— Ребенка тебе надо родить, — вздыхала Наташа, — материнство из тебя прямо прет.
— Где ж мне найти еще одного джентльмена! — шутливо сердилась Стася.
Поезд прибыл в город вечером. Стася быстро снесла на перрон их вещи, а потом помогла спуститься вниз Наташе. Та уже стала возмущаться:
— Стаська, если ты не прекратишь обращаться со мной как с тяжелобольной, я никогда больше тебя с собой не возьму!
— Как, ты собираешься еще раз сюда приехать?
Она с нарочитым ужасом оглядела скромное здание вокзала.
Едва они ступили на перрон — все же Наташа прожила здесь шесть лет, — как на нее волной накатили знакомые запахи и звуки: из раскрытой двери вокзала, как всегда, пахло фирменными пирожками с капустой.
По-прежнему прохаживалась по перрону заполошная тетка — распространитель газет и кричала противным голосом: «В газете "Голос России" расширенное интервью Геннадия Зюганова. Как демократы продали Россию! На последней странице в разделе "Все для вас" — рецепты болгарской кухни…»
— А если он сейчас где-нибудь поблизости вагон разгружает? — подумала вслух Наташа.
— Давай поищем, — согласилась Стася.
Но Наташа тут же отбросила мысль как глупую. Для начала нужно осмотреться и не спеша решить, что делать. Может, найти этого самого Федьку…
— Боже, кого я вижу! — закричал у них за спиной женский голос.
Они обернулись, и Наташа узнала в окликнувшей их Маргариту, подругу Тамары.
Та понимающе окинула пополневшую фигуру Наташи и прожурчала:
— Наташенька! Вы к нам в гости или как?
— Или как, — холодно ответила Наташа.
Они никогда не были близки настолько, чтобы вот так громко радоваться при встрече.
— Ты все такая же юмористка. — Риту смутить было непросто. — Обалдеть! Что у нас может быть интересного?.. А я было подумала: может, на свадьбу Тамары, вы же вроде подругами были, не разлей вода. Она завтра замуж выходит. Такого мужика себе оторвала! — В голосе ее явственно прозвучала зависть. — Везет некоторым, с ложкой во рту рождаются. Это ж надо было, в нашем занюханном городишке отыскать мужика холостого, да еще богатого. Деньги идут к деньгам…
— Ты извини, Рита, мы торопимся, — прервала словоохотливую женщину Наташа, освобождая рукав платья из цепких пальцев женщины.
— Куда у нас можно торопиться? — не поверила та и, пожав плечами, повернула в другую сторону.
— Это какая же Тамара? — поинтересовалась Стася, неся их обе сумки. — Та, которой ты своего возлюбленного оставила?
— Она, — вздохнула Наташа.
— А эта словоохотливая Рита права: надо же, одного мужика сожрала, а ей судьба на блюде — следующего.
— А может, как раз этот мужик и несъедобный.
— Такие бывают, — согласилась Стася.
Гостиница в городе была одна, и мест в ней не было. Нарочно не придумаешь! В городе проводили какую-то летнюю ярмарку, и одно крыло ее было полностью занято, а второе, по закону пакости, как раз на ремонте.
— Зря мы у этой красивой девочки, что нас провожала, не стали брать ключ, — проговорила Стася, садясь в одно из кресел в холле гостиницы. — Подумаешь, одну-две ночи провели бы в малосемейке, не умерли бы!
— Да ты не представляешь, что это такое! — сказала Наташа. — Я была у Нели в гостях. Это просто бедлам какой-то! Войдешь, перед тобой узкий длинный коридор, пол которого покрыт вытертым коричневым линолеумом. Такой, наверное, уже и не выпускают. По обе стороны от коридора — двери, просто уйма уходящих в пространство дверей. И дети, вопящие так, что в ушах закладывает, носятся по этому коридору. Даже не по себе становится. Такой огромный человеческий муравейник. Только вряд ли в муравьином доме стоит такой шум и гам.
— А внутри? Что там есть, в комнатах? — с любопытством выспрашивала Стася.
Нездоровое любопытство, подумала Наташа. Стася всю жизнь жила в комфорте и на такой жилплощади, о которой иной средний гражданин мог бы только мечтать. И наверное, ей представляется очень романтичным жить там, где мало места и много людей.
