— У них что-то типа оперативного штаба заговорщиков. Подозреваю, что их используют. Но это не важно. Я тебе дам потом почитать результаты полицейского расследования, чтобы не быть голословным. Так вот. По оперативной информации у них послезавтра будет сходка и какой-то очередной мерзостный ритуал. Я хочу сходить туда в разведку. Может так получиться, что разведка станет разведкой боем. Что мне нужно от тебя. Обеспечить доставку на территорию поместья меня и отряда прикрытия. И обеспечить отход. В бой лезть, размахивая пространственным мечом, скорее всего, не придётся.
— Пока всё выглядит исполнимо.
— Смотри. Клятва не обязывает тебя участвовать. Можешь просто уйти сейчас, я ничего не скажу. Всё-таки это налёт на особняк благородной клановой семьи. Лет на пятнадцать каторги потянет, если я вдруг ошибся.
— Я бы хотел ознакомиться с бумагами, если ты, Олег, не против.
— Читай, — я протянул ему распечатки доклада на имя Дамирова. — Не спрашивай, откуда у меня это. Но документ подлинный, из уголовного дела.
Он вдумчиво прочитал всё — от корки до корки. Посмотрел на меня сквозь свои стекляшки. И, возвратив мне бумаги, спокойно сказал:
— Я в деле. Когда будет конкретный план?
— Скорее всего, завтра. Я позвоню тебе, хорошо?
— Да. Буду ждать звонка. Надеюсь, только, что мои родственники в этом не замешаны.
— Я ничего такого не знаю, по крайней мере.
На сем мы с ним распрощались до завтра. А я позвонил Барыге и предупредил, что приду к нему на чашку чая. Тот, буркнув что-то ругательное в трубку, тем не менее сказал, что никуда из дома отлучаться не намерен. Я считаю, пригласил меня. Как вампира из легенд. Настоящие-то в приглашении не нуждаются, к сожалению.
Оседлав «Калининца», я поехал в сторону Качалки.
Перед «Промтоварами» поставил машину на подножку и подозвал к себе пацана лет четырнадцати, ошивающегося поблизости. Сунул ему десятку и сказал:
— Присмотри за машиной. Кто сунется, говори, что это клиента Барыги агрегат. Олега Строгова. Если не подействует, пусть тогда не жалуются потом. Дождёшься меня, ещё пятьдесят получишь.
После чего со спокойной душой зашёл в магазин под звон дверного колокольчика. Дурных покушаться на мою собственность в Качалке нет. Моя личная репутация может ещё и недостаточно прокачана, но вот имя Барыги, думаю, точно сработает. А парень поработает говорящим посланием.
Пройдя в подсобные помещения, я удостоился приглашения в личную берлогу Барыги. Та комната, в которой стоял банкомат, была чем-то вроде теневого торгового зала. Сейчас же меня провели в подобие кабинета. Из обстановки в нём были продавленные кресла и диван, а также жутко захламлённый рабочий стол. Растём потихоньку. Так, скоро он меня на вы начнёт называть. Хе-хе.
— Я так понял, ты не со сламом, пацан.
— Нет. Нет товара. У меня к тебе деловой разговор. На несколько тысяч алтын.
— Ага. Только сперва скажи. Пропажа Вишни. Твоя работа?
— Моя, — мне не нужно было с ним крутить — финтить. — Моя. Он покушался на меня и мою семью.
Скрывать, что я уработал авторитета, я не собирался. Конечно, в полицию с признательными показаниями я не побегу. Да даже если и побегу, что они мне сделают? Оштрафуют за применение магии в пределах форта. И всё. То, что я прикончил подонка, так я в своём праве. У благородных свои привилегии, особенно в том, что касается безопасности семьи. Вот участие Ломова и Прутова афишировать нельзя. На них мои привилегии не распространяются. Так что лучше полицаям вовсе ничего не знать. Надёжнее.
— Ясно. Я так кумекаю — жмур он, а не сбежал с общаком, как некоторые фраера бакланят?
— А ты мог бы говорить как нормальные люди? Не то чтобы я тебя не понимаю, но мы же одни.
— Ещё привыкну. Ладно, спасибо, что сказал, малец. Чего надо?
— Грубый ты, Фрол. И неженственный. Ну и слава Силе, кстати. Ты можешь достать схемы поместья семьи Могильных? Мне нужно максимум, вплоть до систем безопасности и поэтажного плана. Но буду рад даже примерной, — Барыга дёрнулся, я предупреждающе вскинул ладонь. — Подожди. Я знаю, что у тебя такого нет. Но ты знаешь, уверен, людей у кого есть. Я готов заплатить, сколько попросят.
— Ты что, малец, совсем обеднел? Решил на растратах (грабёж в уголовном жаргоне) раскрутить?
— В особняке сидит головка секты хмаропоклонников. Я хочу к ним наведаться. С дружеским визитом.
Он сразу посерьёзнел. Почесал подбородок. Подёргал цепуру, глядя в потолок. И, наконец, разродился:
— Если такое дело. Я поговорю с деловыми. Вчера надо?
— Ага. Позавчера.
— Готовь лаве. Но ты же понимаешь, как будет выглядеть такая покупка, если ты там всё разнесёшь к епене матери?
— А есть шанс, что на тебя выйдут?
— Со стороны босоты нет.
— Ну, и не парься, тогда. Сразу скажи своим деловым, что ты посредник, и бакланы залётные решили пошалить, пока смотрящего в городе нет.
— Дело. Будут тебе бумажки, если они вообще есть. Семья-то захудалая, могли и не щупать их на предмет жирка.
— Не найдётся, так не найдётся. Вслепую полезу.
— Эх. И что Оксана в тебе нашла? Ты же, сука, отбитый наглухо!
