— Вот. Как и обещал. Полог тишины, плюс блокировка радиосвязи. Ну а запрет телепортации наложен на помещения всего дворца. Так что любые способы подслушивания полностью исключены.
— И ради чего позвольте узнать, твое сиятельство, предприняты такие меры предосторожности? Ты собираешься предложить моему клану поучаствовать в войне за престол? Сразу нет. Мне не нужны проблемы.
— Любопытное, но абсолютно неверное предположение, Владимир Степанович. Войны — это дикость. И зряшная трата ресурсов. Да и силовое противостояние с Алмазами… Все знают, чем для других ограненных они оканчиваются. Победа слишком дорого станет тем, кто начнет войну. А выиграют кланы, которые будут стоять в сторонке. Никакой войны. Нет, нет и нет.
— Зная твою склонность к радикальным решениям, я удивлен. Тогда что же потребовало срочной встречи перед советом? Текущие вопросы мы могли бы обсудить обычным порядком. Не лично. И без всей этой таинственности. Я, знаешь ли, не привык прятаться, когда куда-то выезжаю.
— Информация о нашей встрече не должна стать достоянием общественности преждевременно. И конечно же, Владимир Степанович, о нем не должен знать дворец. Зачем императору беспокоиться по пустякам? У него и так слишком много забот и проблем. Не стоит взваливать лишний груз на его плечи.
— К делу, Орлов. Меня всегда утомляла твоя манера много говорить ни о чем. Мы пока не на Совете. Витийствовать и упражняться в красноречии будешь там.
— К делу, так к делу. Война, как я уже и сказал, дикость. Но я бы хотел напомнить тебе о Конвенции от первого года.
— Платиновая конвенция? Я плохо помню текст. Кланы договорились во имя мира и процветания и подобная болтовня. Там же просто определили порядок наследования, после смерти глав в ритуале? Павел был возведен на трон. Права императоров урезали. С тех пор эту бумажку не доставали из архивов уже четыре века.
— А зря. Она подписана ВСЕМИ главами восьми кланов. И речь там идет не только о порядке наследования и запрещении клановых войн, кстати говоря, о войнах. Это обширнейший документ, имеющий двадцать четыре раздела и без малого три сотни статей. Но нас с тобой, Владимир Степанович, интересует четырнадцатый раздел и статьи со сто первой по сто четвертую. — Он передал собеседнику распечатку.
Владимир Степанович некоторое время внимательно вчитывался в ровные чернильные строчки. Перечитав некоторые моменты несколько раз, судя по его пальцу, скользящему по тексту, он поднял голову и откинулся на спинку кресла.
