— Зачем на улицу, ваше высокоблагородие. Здесь есть прекрасная курительная комната.
— Слушай, парнишка. А не приподоху…
— Борис Александрович. Вы можете смело нас покинуть. Если вас интересует содержание встречи и достигнутые договоренности, я поставлю комм на запись. Что касается гарантий безопасности, я не собираюсь проявлять агрессию против молодого человека. Да и он, думаю, будет держать себя в рамках приличия, даже без вашего неусыпного надзора. Я признаться, тоже не самым благосклонным образом отношусь к дыму. Организм уже не тот, Борис Александрович.
— Затравили, демоны. — Улыбнулся Скопин. Весьма холодно, надо сказать, улыбнулся. Да и пошел он… в курительную комнату.
Скопин встал и вышел за дверь. Мы с князем Юрьевым остались вдвоем. Князь не торопился начинать разговор. Он достал навороченный комм из внутреннего кармана, положил между нами на стол и действительно включил запись. После чего сложил руки на столе и немигающим взглядом дохлой рыбы уставился мне прямо в переносицу.
Мне по идее следовало начать разговор первым. Я младше по возрасту и статусу. Так что не став кочевряжиться и оттягивать неприятный разговор, произнес:
— Ваша светлость. Князь. Я бы хотел услышать, какие именно разногласия случились между целым кланом и небольшой благородной семьей. Мне ничего в голову не приходит.
— Могилины, уважаемый эр Строгов. Вы напали на семью, входящую в клановый род. И полностью ее уничтожили.
Вот это поворот. Я думал, мне за лича предъявят. Там концы ушей клана торчали. Ну и я засветился вполне официально. А здесь прям ну такое.
— Хм. Я прошу прощения, но полицейское расследование не выявило моей причастности к данному инциденту.
— Оставьте, драгоценный эр. Вы думаете мне не плевать, что там нарасследовали эти болваны? Мы с вами не на суде. Вполне достаточно того, что Я знаю, — это ваших рук дело. А еще вы были косвенной причиной, по которой пострадали стратегические цели клана Аметист. Вы помешали нам, присвоили результаты некоторых изысканий. Все перечисленное требует компенсации с вашей стороны, не так ли?
— Я бы хотел услышать про размер и характер компенсации, которую вы собираетесь с меня потребовать, князь.
Я не стал оправдываться и юлить. Не стал говорить, что Могилины предали человечество, а лич — вообще-то, тварь, подлежащая немедленному уничтожению. Мы и вправду не в суде. Формальные доводы на таких переговорах — признак слабости позиции. А еще у его клана и моей семьи несопоставимый политический вес. Это не было озвучено, но если он решит, он меня в пыль втопчет недели за две. Легально. Если он адекватный дед, я пойду на уступки. Ведь реально я клану перешел дорогу. Не формально, а именно реально.
— Ничего, сверх необходимого. И ничего, чтобы нанесло вам, эр Строгов, серьезный ущерб. Достаточно будет пяти процентов привилегированных акций компании «Вместе».
— Три с половиной, от ближайшей эмиссии. — сказал я спокойно. Начав торговаться, я как бы признал его обвинения. Но он же и так не сомневался в моей вине, так?
— Жадность — порок, эр Строгов. Пять процентов привилегированных акций. Даже близко не контрольный пакет. Но после того как компания начнет генерировать прибыль, вполне приличные дивиденды. — Он, наконец, взглянул мне прямо в глаза, и я уловил… Веселье? Интерес? Эго кричало, чтобы я послал старика к зергу. Интуиция говорила: «Договаривайся»! Идти на поводу у эго я отучился еще годам к сорока в прошлой жизни. Поэтому я, сделав вид, что задумался, ответил:
— Четыре процента. У моих ключевых сотрудников доля меньше. Если дам больше, придется уменьшить доли остальных участников. Это несправедливо по отношению к ним.
— По рукам, эр Строгов. — Он протянул мне руку для пожатия. Я стиснул его запястье, он мое, и я ощутил мертвенный холод, идущий от его пальцев. — Все претензии сняты.
Половой притащил мой чай и огромный пряник на подносе, уже аккуратно разрезанный на дольки. Наполнил мою чашку и немедленно убрался восвояси.
— Теперь, когда мы урегулировали вопрос с претензией клана к вашей семье, как ни в чем не бывало, продолжил Юрьев, — я предлагаю вам долю в предприятиях клана. Вот документы — Он протянул мне заранее заготовленную папку. Покажите их своему финансовому советнику. Жду ответа на это предложение неделю, после чего оно становится недействительным.
Фактически он сейчас компенсировал мне потери, да еще и диверсифицировал мой пакет вложений. Умно! Вот что значит политик со столетним опытом. Я, честно говоря, думал, что он просто попытается урвать у меня кусок пожирней. Я бы ему такого, конечно, не простил. Я не злопамятный, я записываю. А здесь гляди-ка ты!
— Непременно передам и постараюсь дать вам ответ до конца недели, ваша светлость.
— Владислав Анджеевич, прошу вас, Олег Витальевич. — Он сухо улыбнулся, на секунду обнажив идеально здоровые зубы.
— Разрешите вопрос, Владислав Анджеевич, — сказал я, положив руку на папку.
