Её слова нашли полное одобрение среди собравшихся, и общественность, оживившись, сделала ряд интересных предложений — начиная от высылки всех евреев в Биробиджан[71], заканчивая запретом на обучение в университетах — не вообще, а без наличия рабочего стажа в несколько лет.
— А пусть за три копейки поработают! — восклицал дедок, вертясь во все стороны и яростно щеря то, что осталось от зубов, — В говне! А то ишь! Сплошь с образованием все, чистенькие!
Любителя говна остановили, но не сразу и довольно мягко, что как бы… сигнализирует.
— … я войну в составе фронтовой бригады прошёл, товарищи! — потел на сцене отец Льва, обвинённого, наряду со мной, в попытке создать молодёжную сионистскую организацию в школе, — Под обстрелами выступали! Ранение, две контузии…
— Я… — стоя на сцене, отец улыбнулся уголком рта, — чтобы на войну попасть, возраст себе прибавил, а после войны — в лагерь.
— Потом, — он усмехнулся уже открыто, — оказалось, что сидел — ни за что. Реабилитировали за отсутствием состава преступления. А теперь вот… сын.
— Всё проходит, — повторил отец, когда мы возвращались домой, — и это пройдёт!
— Плохо только, что в самом конце учебного года, — озабоченно сказала мама, — теперь школу новую искать.
— Вечерние школы есть, — отозвался отец, — возьмут, не могут не взять.
— Возьмут, — эхом отзываюсь я, вялый и уставший, как будто несколько дней не спал. Судилище это…
Собственно, ничего по-настоящему страшного не произошло. Антураж, это да… не совсем даже понятно — зачем? Вернее, понятно, что идут какие-то аппаратные игры.
Сионизм, открытое комсомольское собрание в стиле конца тридцатых… это, наверное, кому-нибудь нужно, а мы — просто щепки.
Но в целом — ничего особенного, а просто — исключили из школы. Не я первый, не я последний.
Даже сионизм в личное дело не стали заносить, очевидно, посчитав это излишним. Хулиганство, противоправные действия… но не сионизм!
Потому что в самом деле — не тридцать седьмой, и даже — не сорок восьмой[72] годы, а сионизм, да в советской московской школе, это чересчур одиозно. Подарок для «Радио Свободы»… а этого ответственные товарищи никак не могут допустить!
А так… да ничего, в общем-то страшного…
… просто в ВУЗ мне теперь не поступить. Никак. Ни под каким предлогом.
Ну а отцу, вернее всего, придётся уходить с работы… и может быть «по статье».
А в остальном… ничего, в общем-то, по-настоящему страшного, обыденная советская действительность, изнанка Социализма. Но ничего страшного…
Не в лагеря же всей семьёй… сейчас всё-таки не тридцать седьмой! Оттепель!
