Видимо, Артём знал, о чём идет речь, так как взяв мою ослабевшую руку, протянул её жрецу. Тот в свою очередь притянув её прямо к глазам стал внимательно рассматривать кольцо.
— Невероятно, вы не солгали, — выдохнул с неким благоговением служитель.
— Конечно нет, — с достоинством произнёс Всеволод, — раз теперь вы убедились в моих словах, можем приступить?
— Теперь — да, наденьте мужское кольцо, — отпустив меня, ответил этот человек. — Жених и невеста остаются стоять здесь, все остальные должны отойти от алтаря, — скомандовал он.
Положив мою ладонь на кисть Артёма, жрец перевязал их широкой красной лентой, напевно проговаривая слова, смысл которых мне был недоступен из-за незнания языка, на котором он говорил. В чашу, которая стояла на алтаре он налил воду из кувшина, и начал добавлять туда какие-то травы и цветы, которые лежали рядом. Всё это делалось в полной тишине, если не считать бормотание жреца. Когда он закончил с добавлением нужных ингредиентов, попросил опустить наши связанные ладони в чашу. После чего, подойдя сначала ко мне, потом к Никитину проколол наши указательные пальцы свободных рук и капнул выступившую красную жидкость в фиал.
Снова вернувшись на своё место, он попросил повторять за ним:
Перед лицом всех близких,
Пред небом, солнцем и землёй,
Клянусь не отпускать ту руку,
Что связанна сейчас со мной.
Клянусь по жизни вместе пройти,
Друг друга держаться во время пути.
Забыть про дождь и ветер холодный,
Хранить наших душ огонь первородный.
Клянусь сохранить эту связь нерушимой,
И клятву на сердце печатью незримой
Сквозь жизнь пронести.
Каждую строчку мы повторяли за жрецом в унисон. После последнего сказанного слова вода, в которой были наши руки вспыхнула серебряным огнём. Боли не было, инстинктивно я попыталась отдёрнуть кисть. Только реакция служителя храма была молниеносной — пока огонь не погас сам по себе, мне не дали ничего сделать. Когда же, наконец, позволили вернуть контроль над своей конечностью, осознала, что красная лента куда-то исчезла, а на моём запястье появилась татуировка — широкий белый браслет, состоящий из множества переплетённых между собой в красивейших узорах линий, который был почти незаметен, если не приглядываться. Не спрашивая, схватила руку, теперь уже мужа, чтобы удостовериться, что ему тоже достался такой подарочек. Стоило мне прикоснуться к нему, как по нашим парным татуировкам прокатилась волна зеленых и золотистых искорок, а контуры проявились чётче. А когда выпустила мужскую ладонь — браслет снова скрылся.
Класс, теперь буду светиться от любого касания Артёма, просто сигнализация какая-то, блин!
Пока я закипала от негодования из-за свершившегося, жрец, не теряя времени, прямо на своих ладонях создал серебряные браслеты, полностью идентичные нашим наколкам, так сказать физическое воплощение.
Надев свой, чтобы прикрыть узор на руке, развернулась к мужу, с желанием серьёзно пообщаться. Правда, от этого его спасли наши отцы, подошедшие поздравить нас. Молча их выслушав, схватила Артёма за руку и поволокла на выход.
— Кать, давай не сейчас, — попытка остановить меня не удалась.
— Уже и так поздно, но я всё же хочу услышать некоторые ответы, — продолжила упорное движение вперед.
— Поэтому ты сейчас успокоишься, нацепишь лучезарную улыбку и пойдёшь со мной к гостям, которые уже заждались, — резко высказался Никитин. — А вопросы сможешь задать позже, как ты сказала, теперь уже поздно что-то менять, поэтому подождёшь.
— Артём, не зли меня ещё больше, — прошипела я.
— А ты прекращай меня бесить! Я тоже, знаешь ли, не воздушный шарик счастья и любви, — повысил голос он. — Но у нас есть обязанности, поэтому следующие несколько часов, забудь своё «хочу» и привыкай вести себя, как положено моей жене.
— Ненавижу, — зло глядя в эту зелень глаз, выдохнула единственное слово.
— Взаимно, — не остался в долгу Артём. — А теперь пошли.
Стартанул он так, что я еле успевала перебирать ногами и одновременно не путаться в юбке. Притормозил лишь перед дверью в главный зал этого дома, где сейчас ожидали нас гости.
— Посмотри на меня, — развернувшись, попросил он.
Перевела недовольный взгляд со входа на мужа, спрашивая глазами: "зачем мы остановились?".
— Нет, так не пойдет, — недовольно констатировал Артём, — с таким выражением только убивать, а не заверять, что ты только что стала женой любимого мужчины.
— Ну простите, что делать, если по моему лицу так легко можно читать, — не испытывала абсолютно никакого желания идти к гостям.
— Катя, — тихо позвал он, вынуждая помимо воли вглядеться в его лицо. — Я тоже очень устал, тоже не хочу идти в этот серпентарий, но я — наследник, если не забыла, а ты теперь моя жена, и, как в клятве, отныне будешь всегда рядом. Чтобы ты не думала, мне прекрасно известно, что ты сейчас чувствуешь, но учись прятать свои переживания от чужих, потому что теперь ты — моя слабость, и по тебе будут бить в первую очередь, запомни это.
