Несколько дней, проведенные в обществе Яны, показали Альберту, насколько сильно она отличается от других. Ее не заботят наряды и драгоценности, ей неинтересна власть и титулы, даже элементарные знаки внимания она воспринимает с усмешкой. Зато она любит подраться, выпить и припечатать крепким словцом. Если бы она была мужчиной, они бы уже давно могли стать самыми закадычными друзьями… Можно было предположить, что у Яны просто таков характер и он отражает особенности ее мира, однако, увидев, как изменилась Янино поведение при знакомстве с младшим графом Форнски, герцог понял, в чем проблема — Яна не воспринимала его как мужчину. Она не стеснялась ходить перед ним голой, она не протестовала, оказавшись с ним в одной постели, даже ее реакция на спор о поцелуе говорила о том, что она относится к нему как к равнополому. С подобным отношением к себе герцог еще не сталкивался, что подогревало уже не просто азарт, а потребность обладать этой женщиной.
— И где же здесь та самая территория? — вывел Альберта из раздумий требовательный голос Яны.
— Прошу, — герцог сделал приглашающий жест, и Яна, подобрав юбки повыше, прошла вперед.
Зал для тренировок Яна рассматривала с интересом. Ее сразу же привлекло оружие, которое она не просто рассматривала и ощупывала со всех сторон, но и очень внимательно обнюхала. Об этой ее особенности упоминал граф Форнски, но видеть подобное самому было невероятно интересно. Она безошибочно выбрала его любимый клинок и, прикрыв глаза, как кошка что-то замурчала себе под нос. Альберт не сдержал любопытства и постарался как можно тише подкрасться поближе.
— М-м-м-м, — не обращая внимания, шептала Яна. — Рабо-о-очий. Страстный… Жадный, очень жадный… слишком нетерпеливый.
Не успел Альберт опомниться, как Яна развернулась и уперла острие в его грудь. Взгляд ее был полностью расфокусирован.
— Ты его сдерживаешь, контролируешь, — она убрала клинок от герцога и снова шумно втянула в себя воздух. — Не мой. Твой.
Затем вернула меч на место и снова начала обследование. Взяв в руки небольшой кацбальгер, снова начала мурлыкать:
— Упрямый. Свободолюбивый. Долго ждал… Подружимся.
— Ты их чувствуешь, — сказал Сандр, когда Яна, наконец, повернулась. Взгляд ее был уже обычным, нормальным.
— Они пахнут, — Яна довольно улыбнулась. — У моего законного всегда истерика начиналась, если я при нем хотя бы хлеб нарезать нож в руки брала.
— Кто такой законный? — Альберт четко ощутил, как у него в животе поворачивается какое-то нехорошее чувство.
— Неважно, — Яна попыталась усмехнуться, но выглядело это совсем не весело. — Давно пора забыть это слово.
— И все же.
— Аль, теперь это не имеет ни малейшего значения. Где я могу переодеться?
— Здесь, — герцог широко раскинул руки. Ему не хотелось, чтобы Яна уходила от вопроса. — Или тебя что-то смущает?
В ответ Яна лишь хмыкнула. Смутишь ее, как же.
— Да не вопрос. Лишь бы тебя ничего не смутило.
И она начала раздеваться. Нарочито медленно распускала шнуровку корсета и рукавов, освобождая руки, а затем, легко скинув тяжелое платье на пол, осталась стоять полностью покрытая знакомой изморозью покрова.
— Я готова, — объявила Яна, небрежно поднимая и бросая платье на стоящее у стены кресло. — Если начинаю я, тебе придется разуться.
А потом она гоняла герцога как сидорову козу. Перекидывала и кувыркала, кричала, что растяжка у него ни к черту, и нужно летать как ласточка, а не падать как слон. Но и герцог в долгу не остался. Когда пришла его очередь, он, раз за разом выбивая меч из рук Яны, обзывал ее криворукой и изнеженной девицей, которой только иголку для вышивания доверить можно. Последнее приводило Яну в бешенство, сила от нее металась по залу как загнанный в ловушку зверь, но Альберта почему-то не задевала. Вконец измучив друг друга, они, запыхавшись, разом повалились на диван.
— Козел, — буркнула обиженно Яна.
— Капустянка, — фыркнул в ответ Альберт.
— Почему капустянка? — невольно рассмеялась Яна.
— А почему козел? — спросил в ответ герцог.
Яна задумалась, что не мешало бы выяснить особенности местных ругательств, но не успела этого сделать, потому как герцог резко дернул ее на себя и буквально впился ей в губы. А она даже не подумала сопротивляться, скорее наоборот. Сила на этот раз вошла в Альберта, минуя физическую оболочку, словно взорвавшись у него изнутри, одновременно вызывая фейерверк совершенно новых для него чувств, и, тут же слившись с физической страстью, погрузила во мрак весь окружающий мир, оставив их с Яной наедине.
Неизвестно, сколько длился поцелуй, но прервал его женский визг. Невысокая, изящная блондинка в сиреневом платье с полными ужаса глазами смотрела на открывшуюся ей сцену. Альберт чертыхнулся, вспомнив, что сам с утра послал за Авророй, вот только явиться она должны была часа эдак на четыре позже.
— Твоя мадам? — спокойно спросила Яна, сидя на коленях Альберта и с интересом рассматривая блондинку. А затем Яна поднялась.
