Дрон пролетел через гардеробную, заглядывая в каждую из пустых ячеек, и наконец оказался в главном зале театра. Огромное пространство, когда-то наполненное музыкой и аплодисментами, теперь выглядело зловеще и заброшено.
— Тут пусто, — продолжала Лили. — Но вижу что-то интересное. В углу зала есть дверь, ведущая чуть вниз. Подсобка или, возможно, подвал. Она в отличие от всего остального слишком новая.
Винсент напрягся, когда услышал это.
— Запомни местоположение двери. Я скоро подойду.
В этот момент он заметил движение на улице. Люди начали подтягиваться к театру. Некоторые приходили пешком, другие подъезжали на старых автомобилях, которых давно не было видно в центральных районах — всё как сказала та женщина. Винсент наблюдал за ними из тени ближайшего здания, стараясь оставаться незаметным. Одеты они были просто — обычные пальто, шляпы, не привлекающие внимания. Это были мужчины и женщины разных возрастов, но в основном среднего и старшего. Казалось, ничто не выделяло их из толпы. Но Винсент не обманывался: их что-то явно привлекало к этому месту, и он уже догадывался что именно.
Пока люди собирались, Винсент вернулся мыслями к состоянию района. Ещё семнадцать лет назад это был процветающий уголок города, где жизнь кипела, и каждый знал, что всё лучшее происходит именно здесь. Теперь же, после вспышки эпидемии и долгих лет забвения, район превратился в тень самого себя. Восстановленные дома казались чужими, жизнь здесь текла медленно и тяжело. Процветание исчезло, оставив после себя только мусор, развалины и какое-то отчаяние…
Наконец, когда совсем стемнело, а сектанты скрылись внутри театра, Винсент принял решение.
— Лили, я захожу, — произнёс он в наушник. — Держи дрон на связи.
— Будь осторожен, там человек двадцать пять, — ответила Лили, её голос был полон беспокойства, — мы всё правильно поняли — они скрылись за той дверью.
Бывший священник в последний раз огляделся, убеждаясь, что его никто не заметил, после чего, бесшумно, как уличный кот, подошёл к тому самому окну, через которое влетел дрон. Ловким движением он забрался внутрь, мягко приземлившись на покрытый пылью и осколками стекла пол. Под ногами было полно мусора, поэтому двигаться приходилось очень аккуратно, чтобы не привлечь внимание сектантов раньше времени.
Винсент осторожно продвигался через заброшенный театр, его шаги были едва слышны. Единственный свет исходил от небольшого фонаря дрона, следовавшего за ним по пятам — его слабый луч освещал тёмные углы и покрытые плесенью стены. Воздух был тяжёлым, затхлым, что заставляло морщиться при каждом вдохе — пахло ржавчиной и чем-то ещё, неприятным и гниющим. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками падающих капель воды, шорохом шагов и едва уловимым жужжанием дрона.
Он, паря над плечом Винсента, озарял помещение тусклым светом, обрисовывая вестибюль театра, о котором упоминала Лили. Бывший священник оглядел полуразрушенные колонны, которые когда-то поддерживали высокие потолки этого места, величественного в прошлом, а теперь ставшего убежищем для крыс и насекомых. Шкаф в углу, с раскрытыми дверцами, ещё хранил на себе следы недавнего присутствия — небольшие, едва заметные отпечатки на запылённой поверхности. Неизвестно откуда взявшееся чувство тревоги, а может предвкушения, усиливалось с каждым шагом.
Пройдя через гардеробную, он увидел разбросанные вещи — оставленные кем-то в спешке или просто забытые, да так и оставшиеся лежать на долгие годы превратившись в грязные тряпки. Наконец, Винсент подошёл к главному залу. Ряды сидений покрылись пылью и грязными разводами, а сцена, освещённая тусклым светом пробивающихся сквозь разбитые окна лучей прожектора патрульного дирижабля, казалась декорацией к некогда великому, но жутковатому спектаклю. Один угол помещения привлёк его внимание — небольшая дверь, скрытая за старыми декорациями.
Подходя ближе, Винсент заметил, что та действительно выглядела более свежей, чем все что находилось вокруг — её петли были недавно смазаны, и она явно часто использовалась. Он замер, прислушиваясь, и вдруг уловил звуки — приглушённые голоса и нечто похожее на тихий смех, доносившиеся из-за неё. Сердце начало биться быстрее, адреналин постепенно заполнял его вены, но разум оставался холодным и расчётливым.
Собравшись с силами, он сосредоточился но в последний момент решил пока не использовать Силу и серпы. Немного себя накрутив и размяв ноги, Винсенту показалось, что все его чувства обострились — воздух стал холоднее, свет тусклее, и все звуки отступили на второй план, уступая место полному сосредоточению. На выдохе он ударил по двери ботинком, снося её вместе с петлями из гнилых косяков, тут же врываясь внутрь.