Пулевая рана на правой кисти затянулась, оставив после себя жгучий зуд, плечо горит, словно там прижгли раскаленным железом, но Михаил чувствовал, как торопливо затягивается рана, взбежал на третий этаж, готовый к стрельбе.
И остановился. Возле двери, где обычно дежурят телохранители, пусто, а это значит, они тоже в комнате зачинщика переворота, плюс к тем, кто всегда прикрывает босса.
Если ворвется, сразу попадет под ураганный огонь, а еще неизвестно, что будет, если пули попадут не в грудь, а в голову, в глаза.
Он прокрался вдоль стены, прислушиваясь изо всех сил к шорохам по ту сторону, торопливо заменил обойму на запасную, что помечена буквой «Б», бронебойные.
Издали донеслись выстрелы, там действует Обизат, перекрывая парадный вход, в ответ иногда слышится автоматная очередь, иногда сразу две-три, но тишина наступает довольно быстро.
Он перевел дыхание, повернулся лицом к стене и взял пистолет в обе ладони. В кабинете наметились силуэты, только один двигается, остальные замерли, руки у них согнуты так, словно у всех в руках автоматы.
– Начали, – сказал он тихо и выстрелил три раза подряд.
В стене возникли три дыры, за нею три силуэта взмахнули руками и рухнули. Двое задергались, но руки по-прежнему держат так, словно автоматы в них направлены на дверь.
Он выстрелил еще дважды, всякий раз чувствуя усиленную отдачу, когда пистолет норовит ударить рукоятью по зубам, затем саданул ногой в дверь и ворвался, держа на прицеле сидящего за массивным столом в кресле человека в дорогом костюме европейского типа и при галстуке-бабочке.
Тот произнес достаточно спокойным голосом, хотя Михаил уловил и едва заметную нотку напряжения:
– Заходите… Кто я, вы знаете. А кто вы?
– Ангел смерти, – ответил Михаил и подумал, что неожиданно для себя сказал правду. – С правом решать и наказывать. Кстати, а кто вы?
Мужчина ответил с ноткой удивления:
– Гаданфар. Возможно, уже слышали.
– Слышал, – ответил Михаил. – Так у нас называли льва, хотя вы на него не слишком…
– Я закончил Гарвард, – сказал мужчина.
– Это вы нацелились в кресло президента? – поинтересовался Михаил.
– Верно, – ответил глава путчистов, – это современнее, чем трон шейха, не так ли?
– Не знаю, – сказал Михаил честно. – Иногда вождь племени лучше, чем всенародно избранный президент. Поднимайтесь! Вы арестованы.
Гаданфар медленно поднялся, поинтересовался:
– Это право решать и наказывать вы ведь сами себе взяли?
– Конечно, – заверил Михаил. – Мы живем в свободной демократической стране!..
– Вот и я взял себе некоторые права сам, – ответил Гаданфар. – Как, впрочем, и обязанности. Обязанности заботиться о людях, населяющих эти земли. Вы ведь не против заботы о людях?
– Очень не против, – ответил Михаил. Он продолжал держать его на прицеле. – Только у нас понятия заботы не совпадают. Выходите из-за стола. Пусть с вами дальше разбираются власти. Сдам властям. Возможно, сумеете откупиться.
Мужчина начал подниматься, крупный и уверенный, а Михаил ощутил, не поворачиваясь, что в распахнутую дверь кабинета легкой поступью скользнула Обизат.
Гаданфар бросил в ее сторону цепкий взгляд.
– Ого, у девочки два тяжелых пистолета… Не всякий мужчина может из них прицельно.
– Она может, – заверил Михаил. – Будьте осторожны, ни одного лишнего движения! Она новенькая, что-то поймет не так и сразу разнесет голову.
– Новенькая? – переспросил Гаданфар. – У вас что, так плохо с кадрами? Кстати, сколько вам платят? Я могу не просто удвоить плату, но дать намного больше, чем просто деньги.
Обизат держала пистолеты стволами в пол, но не убрала в кобуры и рассматривала его немигающими глазами. От стремительного боя ее румянец стал еще ярче, растекся по щекам и захватил шею.
Гаданфар медленно обошел стол, держа руки на виду, вздохнул.
– Неужели вас только двое? Мне доложили, отрядов поблизости нет, все чисто. Давайте обсудим условия?.. Если вас деньги не интересуют, что просто удивительно, то почему защищаете этот прогнивший и коррумпированный режим?..
Михаил буркнул:
– А у вас будет какой?
Гаданфар ответил спокойно:
– Надеюсь, получше. Хотя не сразу, здесь слишком сильны традиции и клановость. Кайсель, кстати, тоже обещал свободу, равенство и прогресс, но как ездили на верблюдах, так и ездят, хотя денег у многих хватит на «Мерседесы» и даже «Бентли».
– Все так говорите, – отрезал Михаил. – А сколько крови прольется?
– А что вам их кровь? – ответил Гаданфар буднично. – Зато у детей будет будущее. Или у внуков.
Михаил упер ему в спину ствол пистолета.
– Вперед. Свои взгляды изложите военному трибуналу шейха.
Обизат ведет автомобиль уверенно, она при сильном и могучем повелителе, ему все понятно и все решаемо, от него будет носить в чреве сильное дитя, на радость ее родителям и на счастье клану, с ним она идет от победы к победе.
Гаданфар помалкивает, Михаил вытащил смартфон, Гаданфар вздохнул, но не проронил ни слова.
