— Осмелюсь ли задать вопрос: что за слова, [вы], государь, распеваете?
— Слова мудрецов, — ответил царь.
— Живы ли [те] мудрецы?
— Уже умерли.
— Значит государь повторяет лишь отголоски тленных душ древних людей?
— Как смеешь [ты], колёсный мастер, рассуждать о книге, которую читаю [я], единственный? [Если] есть что сказать — говори, а нечего — так умрёшь!
— [Я, ваш] слуга, отнёсся к этому, как к своему делу, — ответил Маленький. — Если [я] работаю медленно, [мне] легко, но [колесо] получается непрочным. [Если] спешу, [мне] тяжело, а [колесо] не прилаживается. [Когда же] не спешу и не медлю, то овладеваю [мастерством] руками, и откликаюсь сердцем {13}. [Но] уста мои безмолвствуют — в этом есть [какой-то] секрет {14}. [Я, ваш] слуга, не могу в притче [передать его] сыну. Сын [мой, вашего] слуги, также не способен воспринять его от [меня, вашего] слуги. Оттого-то, проработав семь десятков лет, [я] всё ещё мастерю колёса. Тем менее способны передать [своё мастерство] древние люди. [Они] мертвы, и значит то, что повторяет государь, лишь отголоски тленных душ древних людей.
— Вращается ли небо? Покоится ли земля? Борются ли за [своё] место солнце и луна? Кто-нибудь это направил? Кто-нибудь эти связи установил? Кто-нибудь от безделья [их] толкнул и привёл в движение? Значит ли это, что [их] принудила скрытая пружина? Значит ли это, что [они] не могут сами остановить своё движение? Облака ли порождают дождь? Дождь ли порождает облака? Кто-нибудь посылает эти обильные даяния? Кто-нибудь всё это подталкивает, развлекаясь от безделья? Ветер, возникнув на севере, дует то на запад, то на восток, блуждает в вышине. Это чьё-либо дыхание? Кто-нибудь от безделья приводит [его] в волнение? Дозвольте спросить: каковы [для этого] причины? {1}
— Подойди! Я тебе поведаю, — ответил Колдун Всех Призывающий {2}. — В природе существуют шесть полюсов и пять элементов. [Когда] предки и цари с ними считались, царил порядок; шли им наперекор, случалась беда. Когда появились из [реки] Ло девять [начертаний] {3}, порядок установился совершенный, свойства [обрели] полноту. [Предки], как зеркальное отражение, освещали [всё] внизу на земле. [Все] в Поднебесной их поддерживали. Они-то и назывались высшими предками.
Дан, главный жрец, [ведавший] закланием жертвенного скота в Шан, спросил Чжуанцзы, что такое милосердие.
— Милосердны тигры и волки {4}, — ответил Чжуанцзы.
— Что это значит?
— Как же не милосердны, если волчица и волчата любят друг друга?
— Разрешите спросить о настоящем милосердии!
— Для настоящего милосердия не существует родственных чувств.
— [Я], Дан, слышал о том, что без родства нет и любви, без любви нет и сыновней почтительности. Ведь не может быть настоящего милосердия без почтительного отношения к родителям!
— [Нет], это не так, — ответил Чжуанцзы. — Настоящее милосердие высоко. О нём, конечно, не стоит и говорить [исходя из] сыновней почтительности. В [твоих же] словах сыновняя почтительность не преувеличена, а преуменьшена. Ведь отчего, подходя к Ин {5} с юга, не замечают на севере [гору] Миншань? Оттого, что [она] далека от Ин. Поэтому и говорится: уважать родителей легче, чем их любить, любить родителей легче, чем их забыть, забыть родителей легче, чем заставить родителей забыть о тебе, заставить родителей забыть о тебе легче, чем [самому] забыть обо всём в Поднебесной, забыть обо всём в Поднебесной легче, чем заставить всех в Поднебесной о тебе забыть. Ведь [обладающий] свойствами забывает про Высочайшего и Ограждающего и предаётся недеянию. Блага [его] распространяются на тьму поколений, а Поднебесная [о нём] и не знает. Как можно только вздыхать да твердить о милосердии, о сыновней почтительности? Ведь всем этим — почтительностью к родителям и старшим братьям, милосердием и справедливостью, преданностью и доверием, целомудрием и честностью — [люди] заставляют себя служить собственной добродетели, большего [всё это] не стоит. Поэтому и говорится: «Настоящее благородство отвергает царские почести, настоящее богатство отвергает царскую сокровищницу, настоящие чаяния отвергают имя и славу». От всего этого путь не изменяется.
Совершенный от Северных Ворот {6} сказал Жёлтому Предку:
— [Вы], владыка, исполняли мелодию «Восход солнца» {7} на просторах у озера Дунтин. Я стал её слушать и сначала испугался, затем предался бездействию, под конец пришёл в смятение, взволнованный, молчал и [долго] не мог овладеть собой.
