Дарейи, как и всякий нормальный человек, не любил, чтобы его будили так рано, особенно если принять во внимание, что последнее время он плохо спал. Когда на тумбочке рядом с его кроватью зазвонил телефон, он несколько раз моргнул и лишь затем протянул руку к трубке.
– Слушаю.
– Это говорит Юсуф. Все согласовано. Потребуется пять друзей.
Хвала Аллаху за Его милосердие, подумал Дарейи. Для того чтобы созрели эти плоды, потребовалось столько лет войны и мира. Впрочем, нет, возносить хвалу Аллаху преждевременно. Еще предстоит сделать так много. Однако самое трудное теперь уже позади.
– Когда начнем?
– Как можно скорее.
– Спасибо. Я не забуду твою верную службу. – Теперь Дарейи проснулся окончательно. Этим утром впервые за много лет он забыл произнести утренние молитвы. Аллах поймет, что работа, направленная на Его благо, должна выполняться быстро.
Как она, должно быть, устала, подумал Моуди, глядя на Марию-Магдалену. Когда самолет совершил посадку, обе монахини проснулись. Последовала обычная тряска, пока самолет замедлял свой пробег, и Моуди услышал хлюпающий звук. Это значило, что Жанна-Батиста действительно лежит в луже крови, как он и предполагал. Ничего не поделаешь, по крайней мере он сумел доставить ее живой. Глаза сестры были открыты и смотрели на изогнутый потолок салона, хотя вряд ли видели что-то. Мария-Магдалена воспользовалась возможностью и посмотрела в иллюминатор, но все, что она увидела, это аэропорт, а они выглядят одинаково во всем мире, особенно ночью. Наконец самолет остановился и дверца открылась.
Теперь они тоже поедут в грузовом фургоне. В салон вошли четверо, все в защитных пластиковых костюмах. Моуди расстегнул ремни, удерживавшие пациентку на кушетке, и сделал знак второй монахине оставаться на месте. Четыре армейских медика осторожно подняли прочную пластиковую простыню, держа ее за углы, и понесли больную к дверце. Когда они подняли пациентку, Моуди заметил, что немного крови попало и на кушетку, где лежала Жанна-Батиста. Врач покачал головой. Ничего страшного. Летчикам даны указания, которые повторялись не один раз. Когда пациентку благополучно уложили в кузов машины, Моуди и Мария-Магдалена тоже спустились по ступенькам трапа. Они сняли шлемы, позволив себе наконец вдохнуть свежий прохладный воздух. Врач взял у одного из вооруженных часовых, окруживших самолет, фляжку с водой и передал ее монахине. Сам он тут же взял для себя еще одну. Они выпили по целому литру воды, прежде чем подняться в крытый кузов. Оба с трудом ориентировались после длительного полета, особенно Мария-Магдалена, потому что не знала, где находится. Врач обратил внимание на «Боинг-707», видно, прибывший незадолго до них. Это был тот самый самолет, что доставил груз обезьян, но Моуди не знал об этом.
– За все эти годы я еще никогда не бывала в Париже – разве только совершала пересадку в аэропорту, – сказала Мария-Магдалена, глядя по сторонам, прежде чем опустился брезент, отрезавший их от внешнего мира.
Жаль, что вы никогда и не побываете в нем, подумал Моуди.
– Здесь ничего нет, – заметил пилот вертолета. «Сихок» описывал круги на высоте тысячи футов, ощупывая морскую поверхность поисковым радаром, достаточно чувствительным, чтобы обнаружить обломки, – он был предназначен для поиска перископов, – но им не удалось увидеть ничего, даже плавающей бутылки из-под минеральной воды «Перрье». У обоих летчиков на глазах были очки ночного виденья, и они заметили бы жирное пятно от разлившегося топлива, но и его не было видно.
– Трудно, должно быть, не оставить ни следа после падения, – ответил второй пилот по интеркому.
– Если только мы ведем поиски не там, где следует. – Первый пилот посмотрел на экран тактической навигационной системы. Нет, они находились в районе предполагаемой катастрофы, в этом не было сомнений. Топлива у них осталось на час полета. Пора подумать о возвращении на «Рэдфорд», который тоже прочесывал этот район. Прожекторы прорезали предрассветную мглу, напомнив сцену из кинофильма о второй мировой войне. Тут же летал ливийский АН-10, стараясь помочь, но только мешал поискам.
– Обнаружили что-нибудь? – запросил их офицер с «Рэдфорд а».
– Нет, ничего. На поверхности не обнаружили ничего. У нас топлива на один час полета, прием.
– Понял вас. Топлива на час полета, – ответили с «Рэдфорда».