– ., и по чистой случайности попал под колеса рейсового автобуса? Послушайте, я не утверждаю, что Каттера убили. Я всего лишь говорю, что он оказался замешанным в проводимую Райаном незаконную операцию и не хотел нести ответственность за нее. Это позволило Джеку Райану замести следы. Знаете, – произнес Келти, – мне кажется, что я недооценил Райана. Он самый ловкий и скользкий деятель со времен Аллена Даллеса, а может, и Билла Донована, но время таких деятелей прошло. Нам не нужно ЦРУ с утроенным количеством шпионов. Увеличивать расходы на оборону бессмысленно. Нам не нужно переделывать налоговое законодательство, чтобы защищать миллионеров – друзей Райана. И уж точно нам не нужен президент, который считает, что пятидесятые годы были такими восхитительными. Он делает шаги, ведущие нашу страну к катастрофе. Я не знаю, – еще один беспомощный жест, – может быть, мне придется заняться всем этим в одиночку. Я…, я знаю, что рискую своей репутацией, выступая таким образом, что меня могут забросать грязью историки…, но, черт побери, после того как я принес клятву верности Конституции нашей страны в первый раз, – продолжал он, словно думая вслух, – когда я впервые стал членом палаты представителей…, затем был выбран сенатором…, и когда Роджер попросил меня стать вице-президентом… Понимаете, такие вещи не забываются…, может быть, я не подхожу для такой должности… Да, я совершил немало ошибок в жизни, изменял жене, несколько лет слишком много пил. Американский народ заслуживает, возможно, кого-то лучше меня…, но сейчас я единственный, кто имеет право быть президентом, и я не могу…, да, не могу нарушить веру людей, которые выбирали меня, независимо от того, чего это будет мне стоить. Райан не является президентом Соединенных Штатов. Он знает это. Иначе почему он пытается все так быстро изменить? Почему он старается принудить ко лжи высокопоставленных сотрудников Госдепартамента? Почему он затеял игру с правом на аборты? Зачем стремится изменить налоговое законодательство с помощью этого плутократа Уинстона? Он пытается заручиться поддержкой определенных слоев общества. Райан намеревается продолжать запугивать Конгресс до тех пор, пока «жирные коты» не добьются его избрания королем или кем-то вроде этого.
– Я не согласен, Эд, – отозвался репортер «Бостон глоб» после секундного размышления. – Политика, проводимая Райаном, действительно крайне правая, но его выступления кажутся мне чертовски искренними.
– Какое первое правило в политике? – со смешком спросил корреспондент «Нью-Йорк тайме». – Знаете, если эти сведения о России и Колумбии соответствуют действительности… Ну и ну! Это повторение пятидесятых годов, когда мы таким образом вмешивались в действия зарубежных правительств. Сейчас мы не должны заниматься этим, и уж в любом случае не на таком уровне.
– Я ничего вам не говорил, и вы не должны упоминать источник информации в Лэнгли, – предостерег репортеров Келти, и глава его администрации раздал им кассеты. – Но здесь содержится достаточно поддающихся проверке фактов, подтверждающих все, о чем мы сегодня говорили.
– Потребуется пара дней, – сказал корреспондент «Сан-Франциско экзаминер», принимая кассету и оглядывая своих коллег. Гонка уже началась. Каждый репортер, находившийся здесь, захочет первым сообщить эту новость. Все начнется с того, что они прослушают магнитофонные записи уже в автомобилях по пути домой и тот, кому ехать ближе всего, получит преимущество.
– Джентльмены, я могу только сказать, что это важный материал и вам придется исходить из требований своей профессиональной этики. Я не принимаю решений, – сказал Келти. – Мои откровения продиктованы интересами страны, и это означает, что вы тоже должны исходить из этого.
– Мы так и сделаем, – пообещал корреспондент «Нью-Йорк тайме». Он посмотрел на часы. Почти три утра. Придется работать весь день, чтобы успеть сдать материал до десяти вечера. За это время ему следует все проверить, затем перепроверить, и на совещании в кабинете заместителя редактора добиться, чтобы материал шел на первой полосе. У газет на Западном побережье преимущество – еще три часа благодаря расположению часовых поясов, но он знал, как опередить их. Журналисты ставили чашки на стол, вставали, пряча свои миниатюрные диктофоны. Почти каждый, сжимая в левой руке полученную кассету, шарил правой в кармане в поисках ключей от машины.
– Рассказывай, Бен, – распорядился Райан всего через четыре часа после их телефонного разговора.
– По-прежнему ничего по местному телевидению, но нам удалось перехватить микроволновую передачу, предназначенную для трансляции в более позднее время. – Гудли подождал, пока Райан займет место за столом. – Мы не показываем ее вам из-за слишком плохого качества, но звуковая дорожка достаточно отчетлива. Короче говоря, они потратили весь день на то, чтобы укрепить свои позиции во властных структурах. Завтра последует заявление. Это стало уже, наверно, известно в стране, а официальное заявление предназначено для остального мира.
– Ловко придумано, – заметил президент.