– Недели две она будет испытывать слабость. Не ограничивайте ее в еде – пусть ест, что хочет. Постарайтесь, чтобы она подольше спала.
– Все будет так, как вы говорите, – пообещал отец Сохайлы.
– У вас есть номера моих телефонов, служебного и домашнего. Звоните, если появятся вопросы.
– Если у вас возникнут трудности – с правительством, например, – прошу сообщить мне об этом. – Лишь теперь Макгрегор почувствовал глубину отцовской благодарности. Если это так, теперь у него появился в некотором роде защитник. Пожалуй, это и впрямь не повредит, подумал врач, провожая их к выходу. Затем он прошел к себе в кабинет.
– Значит, – заметил чиновник, выслушав его доклад, – ситуация стабилизировалась.
– Совершенно верно.
– Вы проверили персонал больницы?
– Да, и завтра мы повторим анализы, чтобы убедиться в этом. Сегодня палаты обоих пациентов подвергнутся полной дезинфекции. Все вещи, с которыми соприкасались больные или которые могут оказаться зараженными, сжигают прямо сейчас.
– А тело?
– Уложено в мешок и тоже будет сожжено, как вы распорядились.
– Прекрасно. Доктор Макгрегор, вы проявили себя с лучшей стороны, и я вам очень благодарен. Теперь можно забыть об этом печальном инциденте.
– Но как проникла к нам Эбола? – печально спросил Макгрегор – на большее он не решился.
Чиновник не знал этого, и потому его ответ был уверенным:
– Это не касается ни вас, ни меня. Гарантирую, что такое больше не повторится.
– Если вы так считаете… – нерешительно заметил врач. После нескольких фраз он положил трубку и уставился на стену. Пожалуй, стоит послать еще один факс в Центр заразных болезней, решил Макгрегор. Правительство Судана не будет возражать против этого. Он должен сообщить в Атланту, что вспышка лихорадки Эбола, какой бы она ни была, ликвидирована. Врач почувствовал облегчение. Теперь он сможет вернуться к обычной медицинской практике и болезням, которые поддаются лечению.
Оказалось, что Кувейт более откровенен, чем его саудовские соседи. Возможно, это объяснялось тем, что правительство Кувейта по сути дела состоит из членов одной семьи и это семейное предприятие оказалось расположенным в очень опасном месте. Вот почему присланный ими отчет о встрече с Дарейи был более подробным, а его суть куда яснее. Адлер передал Райану полученный текст. Президент быстро пробежал его глазами.
– Смысл ясен – «нам не о чем разговаривать».
– Точно, – согласился государственный секретарь.
– Или министр иностранных дел Сабах удалил из текста все вежливые выражения, или то, что он услышал, напугало его. Готов поспорить, что это второе, – решил Берт Васко.
– Бен? – спросил Джек. Доктор Гудли покачал головой.
– Мне кажется, что там возникает серьезная проблема, – заметил он.
– Кажется? – переспросил Васки. – Возникшая проблема выходит за пределы простого «кажется».
– О'кей, Берт, ты наш главный знаток Персидского залива, – произнес президент. – Хотелось бы выслушать твое очередное предсказание.
– Культурные традиции Ближнего Востока основаны на том, чтобы торговаться. Существуют замысловатые словесные ритуалы, которыми пользуются на важных переговорах. Обсуждение простой фразы: «Привет, как поживаете?» – может занять целый час. Если мы приходим к выводу, что в данном случае такого не произошло, смысл следует искать в отсутствии подобных изощренных фраз. Вы ведь сами сказали, господин президент, что суть переговоров звучит, как «нам не о чем разговаривать». – Интересно, правда, что встреча началась с совместной молитвы. Может быть, в этом таится что-то, предназначенное для саудовцев, но не для кувейтцев? Даже он не был знаком со всеми оттенками местных культурных традиций.
– Тогда почему саудовцы делают вид, что этому не стоит придавать особою значения?
– Вы говорили, что принц Али пытался создать у нас другое впечатление, верно?
– Да, – кивнул Райан. – Ну и что?